Циала Квелаидзе(тамарашвили)

В 1966 году, во время официального визита в Москву, президент Франции Шарль де Голль совершил поступок, который был немедленно вырезан из всех советских репортажей и газет. В период государственной кампании по десталинизации, хотя и затухающей при Брежневе, он потребовал — вопреки протестам принимающей стороны — посетить скромную могилу Иосифа Виссарионовича Сталина у Кремлевской стены. Генерал пробыл там около 20 минут в полном одиночестве и молчании. Для советской номенклатуры это был беспрецедентный скандал: даже лидеры стран социалистического блока не осмеливались проявлять такое почтение к опальному вождю, а тут такое… Де Голль оценивал Сталина не через призму идеологии, а как выдающегося государственного деятеля. В своих мемуарах он писал о нем: «Сталин умел приручать своих врагов, не паниковать при проигрыше и не наслаждаться победами. А побед у него было больше, чем поражений. Сталинская Россия – это не прежняя Россия, погибшая вместе с монархией. Но сталинское государство без

Есть книги, которые пишутся всю жизнь. Не в буквальном смысле — рукой по бумаге, — а внутри, в том пространстве, где мысль спорит с памятью, а совесть не даёт покоя. «Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине» Константина Симонова — именно такая книга. Она стоит особняком среди всего им написанного. Симонов диктовал её умирающим, в феврале — апреле 1979 года, меньше чем за полгода до смерти. Вычитать рукопись он уже не успел. Почему из всех незавершённых проектов он выбрал именно эту тему? Ответ даёт сам автор: «В прошлом году минуло четверть века со дня смерти Сталина, а между тем мне трудно вспомнить за все эти теперь уже почти двадцать шесть лет сколько-нибудь длительный отрезок времени, когда проблема оценки личности и деятельности Сталина, его места в истории страны и в психологии нескольких людских поколений так или иначе не занимала бы меня». Слово «размышления» в заглавии неслучайно. Это не мемуары в традиционном понимании, не последовательное повествован

Смерть Сталина повергла страну в шок. Империя, казавшаяся незыблемой, осиротела в одночасье. После прощания с вождем началась инвентаризация его личных вещей в Кремле. И вот, за одной из массивных дубовых дверей, скрытых за тяжелыми портьерами, обнаружилась комната, о существовании которой мало кто подозревал. Комната оказалась небольшим, но тщательно обставленным кабинетом. В отличие от аскетичной обстановки сталинского рабочего кабинета, здесь царила атмосфера уюта. Мягкий свет падал из-под абажура на письменный стол, заваленный рукописями и книгами. На стенах висели картины, изображавшие сцены охоты и пейзажи родной Грузии. Однако, истинным откровением стало содержимое стола. В ящиках обнаружились аккуратно переплетенные тетради, исписанные мелким, разборчивым почерком. Это оказались дневники Сталина. В них, помимо рабочих заметок и планов, содержались размышления о власти, страхе и одиночестве. Некоторые записи вызывали оторопь – откровенные признания в сомнениях и слабостях, котор