Владимир Сучков

В ноябре, когда земля промерзает на два пальца вглубь, в огородах средней полосы происходит невидимый процесс. Белый конусовидный корень, оставленный в грядке, не умирает. Он работает. Ферменты-амилазы расщепляют длинные цепочки крахмала на простые сахара — сахарозу, глюкозу, фруктозу. Сахар снижает температуру замерзания клеточного сока, и корень выживает там, где картофелина давно бы сгнила. После трёх заморозков содержание сахара в нём удваивается. Этот корень — пастернак посевной (Pastinaca sativa), и его защита от смерти — ровно то, за что люди когда-то его любили. Пастернак легко спутать с крупной бледной морковью. Кремово-жёлтая кожица, плотная белая мякоть, конусовидная форма длиной до 40 сантиметров — но запах другой: не морковная сладость, а что-то среднее между сельдереем и петрушкой, с ореховым привкусом и лёгкой остротой. Перистые листья на толстых черешках поднимаются до полуметра, а на второй год жизни растение выбрасывает зонтик мелких жёлтых цветов — характерный призн

Многие дачники собирают ягоды малины, а листья просто не обращают внимания. И совершенно напрасно. Из обычных листьев малины можно приготовить ароматный домашний чай, который зимой напоминает о лете не хуже варенья. Но есть один нюанс. Если просто высушить листья, получится обычный травяной настой. А вот после ферментации аромат становится совсем другим — появляются фруктовые, медовые и цветочные нотки. Я заготавливаю такой чай каждый год и давно заметил, что именно ферментация превращает обычный садовый лист в действительно интересный напиток. Лучшее время для сбора — июнь и начало июля. В этот период листья ещё молодые, сочные и содержат максимальное количество ароматических веществ. Собирать их лучше утром после высыхания росы. Выбирайте только здоровые листья без пятен и повреждений. Не стоит обрывать весь куст — достаточно взять понемногу с разных побегов. Ферментация — это естественный процесс изменения растительного сырья под действием собственных ферментов растения. Если говор

Осенью 1891 года Лев Толстой берёт в руки ломоть хлеба в крестьянской избе на границе Богородицкого и Ефремовского уездов Тульской губернии. Хлеб чёрный — он сам напишет «чернильной черноты», — тяжёлый и горький. На треть, а у некоторых наполовину, он не из ржи. Он из лебеды. И едят его все в доме: дети, беременные, кормящие, больные. В том дворе, где Толстому впервые показали этот хлеб, на задворках стояла своя молотилка, лежало овса на триста рублей и сорок четвертей картофеля. Хлеб с лебедой ела семья в двенадцать душ — не оттого, что амбары пусты, а оттого, что так жили. Барин, заглянувший в избу, читал чёрный ломоть как знак нищеты. Хозяин ел его и шёл молотить. А тот чёрный горький ломоть — родной брат белого зерна, которое сегодня лежит в банке с надписью «суперфуд» и стоит дороже мяса. То, что в голодном хлебе называли лебедой, ботаника зовёт иначе. Чаще всего это была марь белая (Chenopodium album) — однолетник до двух метров, с листом, похожим на гусиную лапку: отсюда и лати

А в самом деле – каких? Одно из объяснений: назван так потому, что ядовит и для животных несъедобен. Да, домашний скот обычно его не ест. Горьковата травка! И даже отравления животных, говорят, бывали. Но всё же, на мой взгляд, версия неубедительна. Когда это у нас коровушек именовали «зверьми»? Хорошо зверобой убивает микробов. Только назвать «зверьми» их как-то язык не поворачивается. Да и не знали микробов, когда слово появилось… Обладает противоглистным действием. Но и эти, хотя и более микробов заметные существа на «зверей»…гм… не тянут! Такая вот филологическая загадка получается! Есть, впрочем, одна любопытная версия. Дело в том, что ещё по указу царя Михаила Федоровича, основателя династии Романовых, значительное количество зверобоя заготавливали в сибирских степях (зверобой – не чисто лесное, но также степное растение). Траву сушили, перемалывали в муку и везли в Москву – для лечебных целей. Так вот, по-казахски (а на юге Западной Сибири в те времена именно предки казахов