Алена Прокудина

Старая школьная парта выглядит странно, если смотреть на неё как на обычный стол. У стола поверхность ровная. А здесь доска уходит под углом: дальний край выше, ближний ниже, тетрадь лежит как будто немного повернувшись к ученику. Рядом скамья. Спинка. Потёртая деревянная столешница. Иногда желобок для ручки или карандаша, место под чернильницу, следы ножика, старые царапины, тёмные пятна от рук. Кажется, можно было сделать проще: ровный стол и отдельный стул. Но наклон был не прихотью. Парта не просто держала тетрадь. Она пыталась держать самого ученика. За плоским низким столом ребёнок быстро начинает сползать к тетради: голова вниз, плечи вперёд, грудь почти на край. Особенно если буквы мелкие, света мало, а писать нужно долго. Наклонная столешница меняла угол между глазами, рукой и листом. Тетрадь оказывалась не просто под руками, а чуть развёрнутой к лицу. Чтобы видеть строку, не нужно было так сильно сгибаться. Это не делало осанку идеальной. Плохая посадка всё равно возможна за

Война научила их не бояться и остро чувствовать жизнь. Видеть и ценить мелочи, часто недоступные и непонятные простому обывателю, чьё существование прошло под мирным небосводом, без автоматных очередей, грохота артиллерии, без свиста пуль и снарядов. Вдали от гула тяжелых бомбардировщиков, взрывов и лениво наползающего на тебя танка. Им, раз переступившим черту между мирами, часто шагавшим рука об руку со смертью, открылась подлинная Истина мироустройства: что важно, а что - не очень. А что и вовсе недостойно внимания. Война выковала иных людей. Прямолинейных, чутких, трепетно увлекающихся, озаренных идеей. Необычайно талантливых, готовых творить и делиться своим творчеством с окружающими. Людей, ставших героями на фронте, и оказавшихся маяком в круговороте послевоенной жизни. Одним из тех, чей яркий свет проливался на советских граждан, стал удивительный фотограф Георгий Макарович Тер-Ованесов, которого друзья называли на французский манер Жорж. Ветеран Великой Отечественной войны, к