Оливия Прохорова

Цискаридзе о Марине Семеновой

Она мне все время повторяла: Коленька, запомни, предадут...
– Николай, вы за 11 лет в классе Марины Семеновой, как-то сблизились? Вы когда-нибудь говорили с ней о ее жизни?
– Да, конечно. Очень много. Я был в ранге внука, правнука, самого близкого друга, мальчика для битья и так далее. Мы обсуждали все. Я очень близко был допущен к Марине Тимофеевне.
Когда все поняли, что мы не просто педагог и ученик, что мы просто родные люди, – нас всегда селили рядом, так как я уже был премьером, потому что звезды всегда жили отдельно, либо в отдельном отеле, либо на отдельных этажах.
У нас всегда были очень большие номера, где была смежная дверь, потому что все-таки Марина Тимофеевна была дама очень взрослая, чтобы она постучала мне в стену, если не дай бог что. Ну, люди опасались, потому что мы-то ездили, представляете, в Австралию, в Японию, в Америку. А ей-то было все-таки 86–88–90–92–93. Конечно, опасались.

ЧЕТВЁРТАЯ СВЕКРОВЬ.

- Так Тимофей у неё не первый муж, подожди, четвёртый получается, - раскинув руки в стороны, заявила Мария Сергеевна, помогающая будущей свекрови фаршировать перцы на кухне.
Татьяне Николаевне, обсуждающей с соседкой невестку, от такой новости чуть плохо не стало.
- Как же так, Маша, как четвёртый? А остальные куда же делись?
- Я не знаю, не уточняла. Только это мне дочь моя рассказала, когда паспорт её видела. Что-то она приходила на почту то ли получать, то ли отправлять. А Женька, ты же знаешь, у меня любопытная и посмотрела. И жила она то в городе, то в деревне какой-то. Вот о детях не спрашивай, - сразу не дожидаясь ответа, выпалила соседка, - этого в паспорте нет. Или штампы не ставила.
Тимофей был старший сын Татьяны Николаевны, первенец, оттого считался самым надёжным и рассудительным. А тут во второй раз решил жениться и на той, что три раза замужем была.
- Да ты не расстраивайся, она может твоим невесткам фору даст. Уже наученная, - рассмеялась Маша.
- Вот ещё, - Татьяна Николаевна сделал вид, что её эта ситуация не задела.
Невестки у Татьяны Николаевны были как на подбор. У среднего сына - учительница, у младшего - в бюро каком-то научном работает, должность мать и не запомнила. Обе умницы, красавицы. По внуку сразу родили и работать. Но главное, что дети счастливы, а остальное не так важно. А вот за старшего сына сердце болеть стало.
Свою квартиру в городе Татьяна Николаевна с мужем продали, сами перебрались в родительский дом в деревне, который стал пустовать. Деньги разделили между сыновьями поровну. Средний и младший сын вложились: дачу и машину купили, а старший деньги на книжку кинул и после развода к матери и отцом жить переехал.
Веру Тимофей встретил в городе, когда ездил на курсы повышения квалификации. В деревне все уже примелькались, а на новом месте попалась на глаза женщина. Смотрит она всегда открыто, без жеманства, что хочет - знает. Не восемнадцать лет. Жизнь всему научила. И Тимофей решил - будь что будет. Надо же как-то дальше жить. В первом браке детей не родилось, может во втором.
Ухаживал долго, присматривались друг к другу оба. Родителям Тимофей не говорил, почему в город стал часто наведываться. Скрывал. Сообщил, когда уже предложение Вере сделал.
Свадьбу собрались играть в деревне, всё как положено. Только без размаха, больше по-семейному решили посидеть. Со стороны невесты восемь человек должны были приехать: три пары и две женщины.
Вечером, перед бракосочетанием, приехала первая гостья.
Вера назвала её мамой и попросила разместить. Светлана Григорьевна привезла с собой целую сумку колбасных изделий. Запах копчёностей не давал житья кошкам и собаке, поэтому деликатесы положили в пустую флягу и крепко закрыли.
За ужином Вера представила первую гостью:
- Это Светлана Григорьевна, мама моего первого мужа.
Над столом повисла небольшая пауза, но все хотели есть, после тяжёлого дня и неудобство быстро растворилось.
Рано утром приехали остальные 7 человек. Их Вера представила, как самых близких людей. Одна из женщин, действительно, приходилась невесте тётей. И ещё одна, более молодая пара, очень близкие друзья.
Когда же дело дошло до представления оставшихся двух пар, оказалось, что это родители второго и третьего мужа.
Татьяна Николаевна на секунду замерла, ожидая ещё какого-нибудь подвоха. Отец жениха, приложившись к бутылке с раннего утра по праздничному поводу, воспринял всё куда более спокойно. Старшего сына, наконец, пристроил.
Уже после регистрации, за столом звучало много тостов, в том числе и со стороны приглашённых невестой гостей. Столько тёплых слов сама Татьяна Николаевна никогда никому не произносила, да и что скрывать, слышала нечасто. Такая неподдельная радость трёх семей, считавших Веру своей дочерью, просто поражала женщину. Ладно бы одна сказала, что Вера самая-самая, так нет же, все без исключения. Подарки хорошие подарили. У Татьяны Николаевны даже мысль закралась, что это театр и играют гости. Попросила их невестка в лучшем свете её выставить. Но за весь вечер никто и ничего не выдало этой игры.
- Татьяна Николаевна, вы будто не рады, лица на вас нет, - Вера подала свекрови стакан воды и села рядом на крыльцо, после того, как проводила всех гостей.
- Иди к жениху, что ты всех провожаешь, мы к соседям пойдём ночевать, - не удержалась свекровь.
- Родные они мои, кроме них никого у меня нет.
- Какие родные, если это родители твоих бывших мужей?
- Так случилось, что самые родные. Матери и отцу я никогда нужна не была. Светлана Григорьевна - мать моего первого мужа. С Сеней учились вместе. Студенческая любовь, которая мгновенно зажглась и так же скоро потухла. Развелись. Сенька уехал из дома деньги зарабатывать, а Светлана Григорьевна предложила мне у неё остаться, пока учусь, я и осталась. Хорошие у нас с ней отношения. Она меня дочерью называет, ей одной горько, Сенька редко бывает.
- А второй и третий муж?
- Второй муж на работе погиб, в милиции служил. Так получилось, что пока я рядом была, то родителям проще было пережить трагедию. Им казалось, что и сын где-то рядом, просто вышел. Так и появились у меня вторые родители.
- А третий муж... Мать у него инсульт разбил. Я работу оставила, на ноги её подняла, а муж не оценил, молодую нашёл. Развлекался, пока я за его матерью ухаживала. Но я его не осуждаю, когда мне было, я с его матерью почти три года жила. День и ночь не отходила от постели, по врачам со свёкром возили её, по больницам с ней лежала. Выходила. Видела красавица какая? А вы, Татьяна Николаевна, выходит, у меня четвёртой мамой будете. Не беспокойтесь. Люблю больше жизни сына вашего и всё сделаю, чтобы счастливым был, - Вера приобняла женщину и прижалась к ней.
- Чего это вы тут о своём о женском судачите? - перебил разговор Тимофей,
- жену мне законную отдайте, - и рассмеялся.
- Иди, дочка, иди. Постельное я свежее положила на кровать, - Татьяна Николаевна улыбнулась. - Помоги сынок подняться, к тёте Маше с отцом пойдём. Где он, вроде ушёл уже? - чуть придержав Тимофея, чтобы не убежал вслед за женой, сказала мать, а после добавила:
- Береги её, сынок, если любишь. Хорошая тебе женщина на пути встретилась. И дай Бог вам деток.
Мать перекрестила сына и со спокойным сердцем пошла к калитке.
Сысойкина Наталья.

Недавно один мужик жаловался в интернете на жену. Не могу, говорит, с ней больше спать.

Нет у меня желания! Развожусь! После родов поправилась и вот теперь этот ужас. Я ее брал, говорит, 52 килограмма, а теперь она 57 килограммов весит, и моему мужскому естеству не прикажешь. Да и вообще, я мужчина импозантный, на меня и посимпатичнее бабы заглядываются.
Отклики, конечно, были разные. Одни женщины говорили, что, мол, предательство это – вот так расставаться из-за такой мелочи. Другие вздыхали: сама виновата. Мужчины тоже приводили разные примеры на тему того, что за любовь надо бороться, а не распускать себя до слоновьих 57 килограммов. А я вот что вспомнила. Вспомнила историю про Зинаиду Туснолобову, которая случилась в годы войны.
Когда началась война, эта девушка пошла на курсы медсестер. В 1942-м попала на фронт. За 8 месяцев вынесла на себе 123 раненых бойца. В одном из боев в феврале 1943-го ее помощь потребовалась командиру. Тут ранило и её, перебило обе ноги. К ней подошел немец. Ударил ногой в живот, бил прикладом — по лицу, голове. Но, к счастью, почему-то не выстрелил. Поэтому девушка осталась жива.
Снег вокруг раненной девушки был весь в крови. Кое-как ее вырезали из него и отправили в госпиталь. Но там оказалось, что необходимо ампутировать и руки – гангрена. Так в 22 года она потеряла на войне руки и ноги.
Жениху своему девушка попросила медсестру написать такое письмо. «Милый мой, дорогой Иосиф! Прости меня за такое письмо, но я не могу больше молчать. Я должна сообщить тебе только правду… Я пострадала на фронте. У меня нет рук и ног. Я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня. Прощай. Твоя Зина».
А вскоре пришел ответ.
«Милая моя малышка! Родная моя страдалица! Никакие несчастья и беды не смогут нас разлучить. Нет такого горя, нет таких мук, какие бы вынудили забыть тебя, моя любимая. И у радости, и у горя – мы всегда будем вместе. Я – твой прежний, твой Иосиф…».
И девушка воспряла духом. И научилась снова ходить, писать, жить. И писала письма в газеты обрубком руки, и выступала перед людьми. И просила: отомстите за меня. И в бой шли танки, летели самолеты с надписью: «За Зинаиду Туснолобову!»
А после войны они поженились. Жили, работали, родили детей. Муж не считал свою Зину дефективной, не замечал увечья. Просто любил. Просто жил. И дети рождались, видимо, не от святого духа. И к другим девушкам, которых после войны было много, одиноких, уйти не хотелось. Может быть, потому, что любовь видит в человеке главное, и не видит частностей… Поэтому любящему и инвалидность не преграда. А нелюбящему – и пять килограммов критическая отметка…
Морена Морана