Валентина Киселева

Представьте себе утро накануне свадьбы. Невеста, молодая и полная надежд, вместо радостного предвкушения проливает горькие слезы. Это не просто дань традиции, это слезы прощания с ее «девичьей волюшкой» — той беззаботной свободой, что оставалась в прошлом, — и пронзительный, почти инстинктивный страх перед грядущей «бабьей долей». Ей суждено было стать частью мира, где её уделом становился