Нина Палкина

Когда у Фомичёвых младшая пошла в первый класс в отцовской кепке и старых мальчишеских ботинках, у школьного крыльца смеялись даже взрослые. Не громко, не зло вроде бы, а так, как смеются в деревне над тем, что не укладывается в привычный порядок: прикроют рот ладонью, переглянутся, скажут соседке вполголоса, а ребёнок всё равно услышит каждое слово. Нюра стояла возле матери, держала букет астр, перевязанный красной лентой, и смотрела не на учительницу, не на нарядных девочек с белыми бантами, а на свои ботинки, у которых левый носок был сбит ещё её двоюродным братом. — Раиса, ты бы хоть сегодня её как человека одела, — сказала тётка Клава, родная сестра матери, поправляя на своей дочке кружевной воротничок. — Первый раз в школу всё-таки. Девочка же. Раиса вспыхнула так, будто это не при людях ей сделали замечание, а вывели на середину площади и заставили отвечать за все её материнские промахи. Она дёрнула Нюру за рукав, шепнула, чтобы та не сутулилась, и на секунду сжала пальцы так кр