Александр Харкевич

Замечали ли вы когда-нибудь, что как только между людьми рождается что-то действительно светлое, настоящее, чистое, почти святое, рядом очень быстро появляется нечто лукавое, беспокойное, завистливое, разрушительное? Стоит только возникнуть любви, как рядом появляется подозрение. Стоит только появиться доверию, как кто-то начинает сеять сомнение. Стоит только человеку обрести мир, как откуда-то приходит тревога. Стоит только двум людям соединиться в чём-то добром, как вокруг них словно просыпаются силы, которым это соединение невыносимо. Это бывает в семье, в дружбе, в любви, в служении, в творчестве, в церковной жизни, даже в простом человеческом разговоре. Люди ещё сами не успели понять, что между ними родилось что-то хрупкое и драгоценное, а лукавое уже подкрадывается, чтобы это исказить, опошлить, осквернить, поставить под сомнение, разорвать или сделать предметом зависти. И если смотреть на это трезво, в этом нет ничего удивительного: так было с самого начала человеческой истории

Замечали ли вы когда-нибудь, что как только между людьми рождается что-то действительно светлое, настоящее, чистое, почти святое, рядом очень быстро появляется нечто лукавое, беспокойное, завистливое, разрушительное? Стоит только возникнуть любви, как рядом появляется подозрение. Стоит только появиться доверию, как кто-то начинает сеять сомнение. Стоит только человеку обрести мир, как откуда-то приходит тревога. Стоит только двум людям соединиться в чём-то добром, как вокруг них словно просыпаются силы, которым это соединение невыносимо. Это бывает в семье, в дружбе, в любви, в служении, в творчестве, в церковной жизни, даже в простом человеческом разговоре. Люди ещё сами не успели понять, что между ними родилось что-то хрупкое и драгоценное, а лукавое уже подкрадывается, чтобы это исказить, опошлить, осквернить, поставить под сомнение, разорвать или сделать предметом зависти. И если смотреть на это трезво, в этом нет ничего удивительного: так было с самого начала человеческой истории

В школе на уроках химии мы все сталкивались с простым, но удивительным опытом. Учитель брал обычную полоску бумаги, окунал её в прозрачный раствор, и если среда была кислой — бумажка краснела, если щелочной — синела. Реактив не врал, он не умел притворяться. Он просто проявлял истинную суть жидкости. Мы, верующие люди, часто ищем такой же безошибочный индикатор в духовной жизни. Нам хочется иметь четкий маркер: а в вере ли я? А есть ли во мне Дух Святой? Не играю ли я в христианство? Мы привыкли сверяться с внешними «лакмусами»: как часто я молюсь на языках, хожу ли на служения, читаю ли я Библию и жертвую ли деньги. Но Писание парадоксальным образом смещает фокус с внешнего маркера на то, что происходит внутри нас, когда внешнего благочестия никто не видит. Истинная лакмусовая бумажка, согласно Слову — это не громкость нашей молитвы, а тишина нашей реакции на раздражители и на голос Бога. Самая показательная проверка происходит не на сцене и не в молитвенном собрании. Проверка происх