Александр Устименко

Когда сегодняшний автомобильный дизайнер смотрит на профиль автобуса ЛиАЗ-677, он испытывает странное чувство когнитивного диссонанса. С одной стороны — перед вами типичный представитель эпохи брутального функционализма: угловатый, тяжелый, с огромными прямоугольными фарами и плоским, как у танка, лобовым стеклом. С другой — в его обводах сквозит что-то внеземное, футуристическое, за что пассажиры и водители окрестили эту машину «Луноходом». Но парадокс заключается в том, что прозвище родилось не только из-за внешнего сходства с аппаратом, бороздившим моря Спокойствия. «Луноход» ЛиАЗовской постройки действительно был чем-то инопланетным для советского автопрома конца 1960-х. Он нарушал все мыслимые каноны: он был слишком комфортным, слишком тихим, слишком прожорливым и, как оказалось, слишком сырым для своего времени. История этого автобуса — это гимн инженерной смелости, победившей вопреки логике плановой экономики, и трагедия концепции, опередившей свои технологии. Конец 1960-х. Сове