Валентина Зенина (Волкова)

— Женщина, вы за сиренью последняя? Наталья обернулась — и у неё из рук чуть не выпал пакет с луковицами гладиолусов. Перед ней стоял Андрей. Тот самый Андрей. Только не двадцатилетний парень в джинсовой куртке, с тёмными вихрами и гитарой за спиной, а мужчина почти шестидесяти. Седой у висков, с морщинами у глаз, в старой, но чистой куртке, с коробкой рассады в руках. Но глаза были те же. Спокойные. Серые. И будто сразу всё поняли. — Наташа? — сказал он. У неё внутри что-то оборвалось. Так её не называли много лет. Для мужа она была Наталья. Для детей — мама. Для внуков — бабушка Наташа. Для соседок — Наталья Сергеевна. А Наташей её называл только он. Когда-то давно. Когда цвела сирень, а ей казалось, что впереди такая жизнь, в которой никто никогда не предаст, не уйдёт и не станет чужим. Очередь за рассадой медленно шевелилась. Женщины в платках обсуждали, что в этом году петуния дорогая, мужчина с тачкой ругался из-за места, продавщица громко обещала: — Сирень сортовая! Не обман! Цв