Александр Спасов

Прости, хозяин, — сказал старик и поклонился медведю-шатуну Егор Кузьмич жил с тайгой в тихом согласии. По вековому уговору: лес даёт пропитание, человек берёт ровно столько, сколько нужно, — с благодарностью и без жадности. Но в тот день безмолвный договор дал трещину. Даже снег под лыжами захрустел иначе — незнакомо, почти предупреждающе. След у барсучьей норы был даже не след. Колея, будто здоровенный мешок с мукой волокли. Отпечаток лапы — с суповую тарелку, когти полосовали снег, как грабли. Медведь-шатун. Такого в деревне боялись больше, чем пожара. Деревня затаилась. С крайнего двора видели, как косолапый стоял на краю огородов — тёмная громада на фоне сосен, смотрел на дым из труб. А вечером недосчитались Пашки. Соседского мальчишки. Сбегал за санками к горке — и не вернулся. Обыскали все задворки, прочесали овраг за деревней — пусто. Думать о самом страшном вслух не решались, но оно уже висело в морозном воздухе, тяжелее тумана. Детвору загнали в избы, собак взяли в сени. Став

История советского тракторостроения часто ассоциируется с гигантами вроде «Сталинца» или массовым СХТЗ-НАТИ. Но был среди них и специалист узкого профиля, чья роль в оборонной и народной экономике оказалась куда значительнее, чем можно предположить по скромным цифрам выпуска. Это болотоходный трактор СТЗ-8 — машина, рождённая из необходимости покорить самые трудные земли Союза. СТЗ-8 Его основа, трактор СТЗ-3 (или СХТЗ-НАТИ), был первым серийным гусеничным трактором полностью отечественной разработки. В 1930-е годы до 15% электроэнергии европейской части СССР производилось на торфяных электростанциях, и именно эта энергетическая зависимость от «болотного топлива» сделала проект жизненно важным. В отличие от «Сталинца» с его жёсткой подвеской, идеальной для медленных, но мощных тяговых усилий, СТЗ-3 получил эластичную подвеску. Это делало его более быстроходным, но проходимость по слабым грунтам оставляла желать лучшего. Ответом на этот вызов и стала специализированная модификация, и

Не «Напрасный труд», а «Фото-Труд». Так называлась артель, производившая фотоаппараты в молодой советской стране. Труд этой артели действительно не был напрасным — она успела выпустить более 130 тысяч камер, а также изготавливала фотобумагу и фотопластины. Именно с артели «Фото-Труд» в 1920-х годах началась история камер «ЭФТЭ». По объёмам выпуска можно предположить, что «Фото-Труд» — целый завод, однако это не так. В неё добровольно объединилось множество небольших мастерских, занимавшихся выпуском фототехники и фотоматериалов. Артели могли себе позволить большую гибкость, чем государственные заводы. Поэтому, когда в конце 1920-х годов Центросоюз поручил разработать и пустить в продажу доступную любительскую фотокамеру, выбор пал именно на «Фото-Труд». Дефицит материалов значительно усложнял задачу. Тем не менее сотрудники «Фото-Труда» нашли выход: после получения аванса от Центросоюза сырьё покупали у населения, а сложные узлы, такие как затворы, приобретали за границей. Многие техно