Igor Klimintov

Однажды человек вдруг понимает: молодость не бесконечна. Не обязательно в день рождения. Не обязательно перед зеркалом. Иногда это приходит изнутри – как ясное знание, что жизнь идет не по кругу, а вперед. Годы не стоят на месте. То, что раньше казалось огромным будущим, постепенно становится прожитым. И от этого может стать страшно. Пока человек молод, ему часто кажется, что впереди почти бесконечность. Он многое откладывает, многое обещает себе "потом", легко верит, что силы всегда будут рядом. Но проходит время, и человек видит: земная жизнь имеет меру. Христианство не учит нас делать вид, будто этого нет. Священное Писание говорит прямо: «всему свое время, и время всякой вещи под небом» (Еккл. 3:1). Есть время начинать, строить, спешить, пробовать, ошибаться, вставать снова. И есть время собирать то, что было прожито: «время разбрасывать камни, и время собирать камни» (Еккл. 3:5). Возраст пугает тогда, когда мы видим в нем только утрату. Уходит прежняя легкость. Меняется тело. Мень

Из новой книги архимандрита Епифания Хаджиянгу "Толкование на Нагорную проповедь Христа": Второе блаженство гласит: "Блаженны плачущие, ибо они утешатся" (Мф.5:4). То есть, блаженны и счастливы те, кто плачет, потому что они будут утешены. Плач — это глубокая печаль, которую мы чувствуем, когда теряем что-то или кого-то, кого мы любим. Но тут же возникает вопрос: как могут быть счастливы те, кто плачет? Как могут быть радостны те, кто печален? Кажется, что это противоречит духу Евангелия, которое призывает нас к радости. Христианство ведь считается религией радости (см. 1 Фес. 5:16; Флп. 4:4)? Как же объяснить это противоречие? Прежде всего, следует отметить, что плакать можно по разному, потому что существует два вида плача и печали. Есть мирская печаль и печаль по Богу. Мирская печаль — это та, которую мы чувствуем, когда теряем материальное благо, когда случается беда, когда мы болеем или когда умирает близкий нам человек. Но существует ещё и печаль по Богу. Это печаль, которую че