ЕКАТЕРИНА НОВИКОВА

Ей было тридцать четыре, когда она выгнала мужа. Не за пьянку. Не за побои. За другое — за то, что хуже. В тот год Сергей уехал на заработки в северный посёлок — вахта, три месяца. Она ждала. Дети — Коля, двенадцать лет, и Лена, девять — спрашивали: «Мама, когда папа вернётся?» Она отвечала: «Скоро». И верила. И считала дни. А он вернулся — и даже не скрывал. Приехал с деньгами, с подарками, но глаза бегали. А через неделю ей позвонила женщина. Чужая. Из того самого посёлка. — Ты как хочешь, — сказала та, — а Сергей мне обещал. Он с тобой разведётся и ко мне придёт. У нас с ним всё серьёзно. Ты ему чужая теперь. Пойми и отпусти. Она не стала плакать. Не стала кричать. Положила трубку, села за стол и просидела так до вечера. А когда муж вошёл — она спросила тихо: — Скажи, Серёжа. Есть у тебя другая? Он мог бы соврать. Мог бы отпереться. Может, она бы и поверила — потому что любила. Дура была, но любила. А он не стал врать. Посмотрел на неё — и сказал правду. Даже с вызовом сказал, будто