Манвел Кашхчян

Февраль 1964 года. В советскую прокуратуру поступает ответ двух маршалов — Будённого и Ворошилова. Оба категорически против. Против чего? Против реабилитации человека, которого уже давно нет в живых. Человека, которого расстреляли ещё в 1920-м. Зачем двум живым маршалам так важно было не пустить мёртвого обратно в историю? Ответ на этот вопрос — одна из самых неудобных страниц советской летописи. История о том, как человек, создавший легенду, был из неё вырезан. Аккуратно. Навсегда. Почти. Борис Мокеевич Думенко родился в 1888 году в слободе Большая Мартыновка на Дону. Отец — пришлый крестьянин, построивший мельницу на речке Маныч. Не казак, не дворянин, не партийный. Просто парень с Дона, который с тринадцати лет умел всё, что нужно уметь с лошадью. В тринадцать его отправили в имение к помещику — чистить конюшни, присматривать за лошадьми. Барину мальчишка понравился: старательный, ловкий, с той особой чуткостью к животным, которую не воспитаешь. Там же, в имении, Борис нашёл жену. В

Традиционный анекдот в тему: Приходит мужик к плотнику, спрашивает: — Слушай, старик, хочу дом на века, как у прадеда. Из лиственницы, чтоб стоял и не скрипел. Плотник закуривает, смотрит так, сверху вниз: — Хочешь, как у прадеда? — Ну! — Тогда тебе сначала прадеду надо обратиться. Без него технология не работает… Мы привыкли думать, что «раньше было лучше» — и давайте честно, иногда это действительно так. Особенно когда дело касается древних изб, которые переживали и морозы, и войны, и десятки поколений, и даже участкового, который приходил «уточнить прописку». А сейчас? Построил человек домик из бруса — через 15 лет гниль полезла, через 20 уже страховая крестится, а через 25 от строения остаются только воспоминания, да и те — влажные. Так почему же старинные избы из лиственницы стояли по 200 лет, а современные лачуги из того же дерева начинают «сыпаться» раньше, чем ипотека кончится? Современный человек думает, что дерево — это дерево. Ничего подобного. Лиственница при намокании не р