Сергей Заворин

В декабре две тысячи шестого я зашла в магазин за хлебом и молоком. А вышла с чужим ребёнком. Было темно, шёл седьмой час. Я закрыла мастерскую – повесила чехол на машинку, смела нитки со стола, выключила свет. Работы в тот день хватало: перелицевала кому-то старое пальто, вшила молнию в куртку, подшила трое брюк. Пальцы гудели. Подушечка правого указательного – плоская, отполированная от прижимной лапки – ныла привычно, как ноет натёртая пятка у тех, кто весь день на ногах. Мастерская у меня была дома. Двухкомнатная квартира на втором этаже, в кирпичной пятиэтажке: одна комната – раскройный стол, две швейные машинки, стеллаж с рулонами ткани, манекен у окна. Вторая – спальня. Кухня шесть метров, санузел совмещённый. Табличка на двери подъезда: «Ателье. 2 этаж, кв. 8». Двадцать лет я принимала заказы в этой квартире, и весь наш городок знал, куда нести дырявое. От подъезда до магазина – пять минут через двор. Мимо детской площадки с погнутыми качелями, мимо ряда гаражей, мимо тополя, к