Владимир Николаев

— Дедушка, а мы сегодня далеко на лодке пойдём? — тонкий детский голосок нарушил утреннюю тишину, звеневшую над рекой. — До самого дальнего плёса, Анюта, — ответил старик, неспешно поправляя тяжёлые еловые вёсла. — Там нынче вода тихая, рыба хорошо гуляет. Ты главное тулупчик свой запахни покрепче, от воды-то сыростью тянет. — А если в лесу кого страшного встретим? — девочка зябко повела плечами, устраиваясь на деревянной скамейке и подтягивая колени к подбородку. — Лес, внучка, он свои законы имеет, справедливые, — усмехнулся Иван, отталкиваясь багром от берега. — Кто с добром в него входит, того он не обидит. Зверь любую душу чует, даже самую маленькую. Держись крепче, отчаливаем. Лодка плавно скользнула по глади воды, разрезая утренний туман. Иван грёб ровно, без суеты, как привык делать всё в своей долгой жизни. Вокруг стояла вековая тишина, нарушаемая лишь мерным всплеском воды да редким криком потревоженной птицы. Сосны и кедры по берегам стояли плотной стеной, охраняя покой эти