Клавдия Красикова

Будильник зазвенел в пять тридцать. Я дотянулась до телефона, сбросила звук и села на кровати. Глеб рядом даже не шевельнулся – лежал на животе, уткнувшись в подушку, и тихо посапывал. Секунду я посидела, прислушиваясь к этому сопению, потом встала и пошла на кухню. Рукава футболки закатала ещё в коридоре. До середины предплечья, обе руки сразу – привычка, которая появилась так давно, что я уже не помнила когда. Просто тело знало: если закатаны рукава – значит, пора работать. На кухне включила свет, поставила чайник. Пока грелся – достала из холодильника масло, яйца, молоко. Ульяна просила блинчики со вторника. Замешала тесто, прогрела сковороду. Первый блин вышел кривым, второй – нормальным, дальше пошло быстро. Потом я зашла в спальню. Гладильная доска стояла у окна, между шкафом и батареей. Я её не складывала уже лет пять, наверное. Зачем убирать то, что завтра снова понадобится? Взяла с вешалки рубашку Глеба – светло-голубую, рабочую. Разложила на доске, побрызгала водой из пульвер