Арина Никитина

Хотя Алия Молдагулова прожила всего восемнадцать лет, она стала настоящим символом отваги. Её короткий, но яркий жизненный путь и сегодня олицетворяет дружбу народов Казахстана и России, а подвиг девушки-снайпера уже многие десятилетия вдохновляет новые поколения. Как девочка, оставшаяся сиротой, шагнула в бессмертие? Вспоминаем историю нашей легендарной землячки. История семьи Алии была непростой. Отец, потомок знатного рода, после революции был вынужден скрываться и почти не виделся с родными. Мать осталась одна и как могла боролась за выживание детей в голодные годы. Рискуя собой, она собирала остатки картофеля и зерна на колхозных полях, что в те суровые времена считалось тяжким преступлением. В итоге женщину поймали и расстреляли. Вскоре после гибели матери от кори умер и младший брат Алии. Оставшись без родителей (отец к тому времени завел другую семью), маленькая Ия — так звали девочку при рождении — привыкла рассчитывать только на себя. В восемь лет Алию взял на воспитание дядя

Снайпер Лидия Андреевна Онянова на Калининском фронте Самой известной из всех советских женщин-снайперов по праву можно считать Людмилу Павличенко. Эта советская девушка уничтожила более трехсот солдат и офицеров противника. Помимо этого Людмила побывала на приеме у президента США, выступила перед конгрессом и произнесла свою знаменитую фразу "Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?". Помимо Людмилы Павличенко можно вспомнить еще Розу Шанину, Алию Молдагулову, Нину Петрову и многих других. Все они внесли свой огромный вклад в общее дело Победы. Среди них была и простая русская девушка Онянова Лидия Андреевна. Лидия Андреевна родилась в марте 1923 года в Соликамске. Окончив семь классов школы она сперва устроилась на Соликамский бумажный комбинат учеником электрика, а затем пошла работать электриком Бумстроя. В декабре 1942 года девушка вступила в Красную Армию, чтобы сражаться с захватчиками. Окончила в Подольске Центральную женскую школу снайперс

В годы Великой Отечественной войны огромное число советских женщин доказывали, что утверждение «У войны не женское лицо» явно не про эту войну. Не исключением стала и история Елены Федоровны Колесовой. С первыми выстрелами войны она стала проситься на фронт, но была направлена на строительство оборонительных рубежей. Лишь в октябре 1941 года, после многочисленных попыток, ее просьба была удовлетворена. В итоге Елена Колесова была зачислена в учебную диверсионную группу майора Артура Спрогиса. Виктор Павлов в своей книге "Люди легенд" писал, что Колесова проходила обучение в спецшколе в Москве. Там она познакомилась с азами минно-взрывного дела и разведывательной работы. В марте 1942 года, в интервью перед вручением ей боевого ордена, Елена Колесова рассказала о своем первом боевом выходе. Уже осенью 1941 года группа под командованием Колесовой была направлена к Старой Рузе. В пути двух диверсанток, Елену Колесову и Нину Шинкаренко, задержали немцы, но вскоре отпустили. Но за время сво

Алексей Петрович Маресьев — военный лётчик — прошёл всю Великую Отечественную войну. Сбил одиннадцать вражеских самолётов, а во время одного из вылетов, рискуя жизнью, спас двух лётчиков, закрыв их своей машиной от немецких истребителей. В 1934 году Алексей Маресьев записался в аэроклуб. В 1937 году Алексея призвали на службу в армию, он был зачислен в Читинскую школу военных лётчиков. Через год после выпуска из авиашколы началась война. Свой первый боевой вылет летчик Алексей Маресьев совершил 23 августа 1941 года. 4 апреля 1942 года, когда Маресьев в небе прикрывал советские бомбардировщики, немцы подбили его самолет. Машина рухнула посреди заснеженного леса. Маресьев не чувствовал собственных ног. 18 долгих дней Алексей ползком выбирался из леса. Едва живого Маресьева нашли жители валдайского села Плав. Впоследствии, в госпитале, ему ампутировали стопы обеих ног из-за начавшейся гангрены. Но уже летом 1943 года Маресьев вернулся на фронт. Какая книга была написана в 1946 году в ч

Амир Сабиров *** Треск весны, носят птицы погонные солнце золотоухое, лежишь в обносках блиндажа, как в кожице лука, вспоминая очередного убитого или пропавшего знакомого в просеке голой. . А если вспомнить, что ты ребёнок, тогда никто не умер — тебя не пустили на похороны — забудешь, что ты солдат, осуждённый обществом, стирая тельник вручную водой из озера рядом, в котором рыба в проталинах льда полощится; как шевелится на ветре оптика, как дым застилает засéку дульную, как руки краснеют протуберанцем, как будто ржавые винты мне ввинчивают в сердце, и слова нет, что сказать не можешь, и нет ничего, что не могло бы воздвигнуться, и нет ничего, кроме дома, в хрящевой полоске твоей калиновой.