Алла Тихомирова

Многие, услышав диагноз «межпозвонковая грыжа», сразу представляют себе инвалидное кресло, хирургический скальпель и пожизненные ограничения. Но реальность гораздо сложнее — и, что удивительно, гораздо оптимистичнее, чем кажется. Современная медицина уже давно знает: грыжа позвоночника — не приговор, а обратимое состояние в большинстве случаев. Более того, в 60–70% случаев организм способен самостоятельно уменьшить или даже полностью рассосать грыжу — без операции, без чудо-таблеток, просто благодаря своим внутренним механизмам восстановления. Но есть важный нюанс: это происходит только при правильных условиях. Если продолжать сидеть по 10 часов в день, поднимать тяжести, игнорировать боль и надеяться, что «само пройдёт» — ничего хорошего не будет. А вот если создать телу условия для заживления — оно само начнёт «убирать» грыжу. Разберёмся, как это работает, почему одни люди выздоравливают, а другие — нет, и что вы можете сделать уже сегодня, чтобы запустить процесс восстановления. Поз

Размер страховой пенсии напрямую зависит от продолжительности стажа, количества пенсионных коэффициентов и точности сведений, которые отражены на индивидуальном лицевом счёте. Даже небольшие ошибки в документах или учёте способны привести к уменьшению выплаты. Чаще всего проблемы возникают из-за того, что часть страхового стажа просто не засчитывается, рассказала «Газете.Ru» старший преподаватель кафедры предпринимательского, трудового и корпоративного права Президентской академии Татьяна Голубева. По её словам, особенно внимательно нужно относиться к периодам до 2002 года. Для них ключевое значение имеют документы, подтверждающие трудовую деятельность. Если в трудовой книжке есть неточности, а архивных справок или других подтверждений нет, часть стажа может не попасть в расчёт пенсии. Кроме того, иногда не учитываются и социально значимые периоды. Речь идёт, например, о военной службе, отпуске по уходу за ребёнком до полутора лет или получении пособия по безработице. Для пенсионных пр

Муж привёз её в эту деревню в ноябре. Сказал — воздух чистый, тишина, поправишься. Уехал через двадцать минут. Печь была холодная. Дров не было. Сосед напротив — бывший зек. Клара осталась одна. Три года химиотерапии делают с женщиной то, о чём не принято говорить вслух. Волосы выпадают. Лицо становится чужим. Глаза гаснут — не сразу, постепенно, как свет в окне, когда кто-то ложится спать. Клара видела, как Михаил смотрит на неё. Не так, как смотрят на больного человека с болью и страхом. А как смотрят на вещь, которая сломалась и починить её невозможно. С усталостью. С желанием поскорее решить вопрос. Она не говорила ему об этом. Просто знала. Когда он предложил переехать в деревню — воздух, тишина, природа, — она согласилась. У неё не было сил спорить. Да и куда ещё? В городской квартире стены давили, запах лекарств въелся в шторы, а врачи всё разводили руками. Она не знала о разговоре, который случился неделей раньше на кухне его матери. Любовь Петровна налила себе чай и говорила