Владимир Бессолицын

Когда говорят о развале СССР, на ум сразу приходят фамилии Горбачева, Ельцина и Яковлева, как главных виновников крушения великой державы. Но почему-то вовсе не вспоминают имя Вадима Викторовича Бакатина. А ведь именно его усилиями был сломан хребет некогда всемогущему КГБ СССР. Я не буду сейчас рассказывать, каким образом бывший прораб взлетел на вершину власти. Все началось 20 октября 1988 года, когда Вадим Бакатин был назначен на пост министра внутренних дел СССР. Тогда же ему было присвоено звание генерал-лейтенанта. Тогда Горбачев с гордостью заявил: Мне не нужны министры-милиционеры. Мне нужны политики. Сам Бакатин позднее вспоминал: Горбачёв был уверен, что я никогда не буду красть, а мои слабости, мой провинциализм были ему скорее на руку. По-видимому, выбирая меня на этот исключительно важный государственный пост, он считал, что мною можно будет легко управлять. Совершенно справедливое желание, а ошибся он или нет — не мне судить. Первым же своим указом он завершил создание но

Хруст бумаги в руках звучал как похоронный марш. Этот чертов клочок, завещание, превратился в удавку, сжимающую мое горло. Я смотрел на Костяна, брата моего, и не верил своим глазам. – Ты знал? – прохрипел я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Костян ухмыльнулся, отмахнувшись, будто от назойливой мухи. – Ну, это их решение, Борь, чего ты? "Чего я?!" Да меня будто окатили ведром ледяной воды! Внутри все кипело. – Ах, их решение! А кто бегал по нотариусам, Костян? Кто там мамочку с папочкой "консультировал"? Я пахал как проклятый на двух работах, чтобы они по санаториям катались, а ты, выходит, советы им давал и выпрашивал все для себя! – Борь, ну чего ты заводишься? Мы же семья, – Костян попытался примирительно положить мне руку на плечо. Я отдернулся как от проказы. Семья… Вспомнилось, как я, со сломанной ногой, тащил этого балбеса из леса в травмпункт. Он с дерева сиганул неудачно, видите ли. "Ты старший, Боря, ты должен помогать брату". Тогда должен был. А сейчас что? Сейчас я

Хруст бумаги в руках звучал как похоронный марш. Этот чертов клочок, завещание, превратился в удавку, сжимающую мое горло. Я смотрел на Костяна, брата моего, и не верил своим глазам. – Ты знал? – прохрипел я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Костян ухмыльнулся, отмахнувшись, будто от назойливой мухи. – Ну, это их решение, Борь, чего ты? "Чего я?!" Да меня будто окатили ведром ледяной воды! Внутри все кипело. – Ах, их решение! А кто бегал по нотариусам, Костян? Кто там мамочку с папочкой "консультировал"? Я пахал как проклятый на двух работах, чтобы они по санаториям катались, а ты, выходит, советы им давал и выпрашивал все для себя! – Борь, ну чего ты заводишься? Мы же семья, – Костян попытался примирительно положить мне руку на плечо. Я отдернулся как от проказы. Семья… Вспомнилось, как я, со сломанной ногой, тащил этого балбеса из леса в травмпункт. Он с дерева сиганул неудачно, видите ли. "Ты старший, Боря, ты должен помогать брату". Тогда должен был. А сейчас что? Сейчас я