Марина Попова

25 марта - 48 лет назад отошел ко Господу блаженный инок Николай Ерёминский (Тихомиров)

/1900 - 25.03.1977/

Блаженный Коленька. На вид – старичок небольшого роста, в засаленной рваной фуфайке и с мешочком в руке, который он никогда не выпускал из рук. Жилья он не имел, ночевал, переходя от одного дома к другому.
Выбор пристанища тоже был не случаен – приходил только в добрые христианские семьи. Все знали, если Николенька пришел к тебе в дом, значит, будет радость и благополучие. По этой причине многие жители чуть ли не силой приводили его к себе, но блаженный всегда сбегал из такого дома.
В народе его почитали как блаженного и ласково называли Коленькой. Очень много людей, порой до пятидесяти человек, ежедневно приходили к нему за духовным утешением. И это в те безбожные годы!
Родился в Костромской области в местечке Текун, около города Кологрива. Осенью, в заморозки, Коленька босиком бегал за коровами. Простуда дала осложнение на глаза, он начал слепнуть.
Родители его вскоре умерли, и к девяти годам мальчик остался круглым сиротой. Слепота прогрессировала. В соседней деревне - Ерёмино, проживали бездетные Дмитрий и Зиновия, они по совету священника и взяли мальчика к себе. Игумен Ионафан, служивший в местной церкви, сказал его приемным родителям: «Мальчика держите при себе, это ваш кормилец в старости».
Впоследствии игумен Иоанафан постриг Коленьку в иноческий чин, и солдогский храм блаженный посещал до его закрытия. Местные жители вспоминают, что он даже пел на клиросе и читал, а, возможно, и прислуживал в алтаре.
После смерти игумена над его могилой надругались, а гроб достали и вскрыли. При этом все были поражены тем, что тело отца Ионафана оказалось нетленным, даже ризы на нем были новые, как будто их только что надели.
К 12-ти годам Николай ослеп окончательно. Произошло это так. В их дом пришли воры, чтобы ограбить и без того бедных людей, его приемных родителей. Когда они вошли, он спал на сундуке. Проснулся ли он, и увидел их, или нет, неизвестно. Только они ударили его по голове колуном, и он упал за сундук.
Думая, вероятно, что убили его, так как удар был силен, а он был ещё ребенок, воры забрали, что хотели и ушли. Именно после этого случая он совсем перестал видеть, а на голове у него и много лет спустя прощупывались шрамы на месте удара.
У слепого мальчика стала развиваться способность врачевать душу и тело людей. Ему были открыты судьбы и души людей. Большую часть времени он проводил в труде и молитве. Он самостоятельно выполнял домашнюю работу, ходил на ключ за водой. Многие даже сомневались в его слепоте.
Однажды мальчишки, решив подшутить над ним и проверить, действительно ли он слепой, натянули веревку на тропе, по которой он ходил на ключик, спрятались и стали ждать. Подойдя почти вплотную к веревке, мальчик вдруг остановился и поставил ведро.
Он стоял до тех пор, пока они, не выдержав, не вышли из своей засады и стали кричать ему, почему он не идет дальше. Из его объяснений они поняли, что впереди него всегда катится какой-то шарик, как огненный, и если он останавливается, то дальше идти нельзя.
Приемный отец Коленьки Димитрий пожил недолго и умер. И стал он жить с матерью, теткой Зиновией, как ее все называли.
Жили они в деревне на самом краю в маленьком домике. Божиим промыслом домик этот сохранился и по сей день. Здесь, проводя большую часть времени в трудах и молитвах, умножал Богом данный ему талант, блаженный.
Молился он, как рассказывают очевидцы, очень подолгу, летом в саду под липой, зимой - в маленьком холодном темном чуланчике с узеньким оконцем. Молился, не взирая ни на какой холод. Молился больше по ночам, так как днем все время шли люди со своими бедами.
С годами умножалось число людей, прибегавших к нему за помощью, увеличивалось и время его молитвенных трудов, так что в последние годы, по свидетельству последней келейницы Параскевы, «ни одной ночи не сыпал», говоря при этом: «Кто молится по ночам, тот слышит звон на небе».
Плодом этих молитв был дар прозорливости, развившийся в нем необычайно еще в детские годы. Те, кто ходили к нему постоянно, говорят, что утаить или скрыть нельзя было, он все видел и знал, малое и великое, близкое и далекое, даже, кто как одевался.
Одна раба Божия проживающая в Кинешме, ходившая к Ереминскому подвижнику последние 9 лет его жизни, вспоминала, как первый раз купила в магазине рейтузы, тогда они только появились в продаже, надела и пришла к нему. А он постукал ей по голове и сказал: «Зинушка, не носи штаны, ты же девушка».
Люди жили около него в основном простые, и он воспитывал их на простых вещах. Одна женщина, к примеру, несла ему десяток яиц в подарок, да пожалела, и оставила их недалеко от деревни в лесочке, думала: возвращаться буду, подберу. Пришла она к Коленьке, поговорила с ним, получила ответы на все свои вопросы и стала уходить, а он ей вслед и говорит: «Яички-то не забудь, подбери».
Певчая из наволокского храма собиралась к Коленьке, взяла, говорит, того, другого. Хотела сахарку взять, да посмотрела в сумку и подумала: да ладно, и так всего много, хватит. Пришла, а Коленька ей: «Пришла, ну хорошо, садись чайку попей, у нас всего много, только вот сахарку нет». Она сразу все поняла: «Коленька, прости, больше не буду жалеть».
В 41-ом году забирали в армию коленькиного сверстника и друга Виктора Белова из Милитино. В три часа утра он шел мимо Еремино на переправу через Волгу. Деревня спала.
И вдруг Виктор услышал, как Коленька кричит: «Витя, Витя, вернись»! Пошел обратно к домику: действительно, Коленька. Как он узнал? «Ты что, - говорит, - хочешь не вернуться»? Перекрестил его, - «Теперь иди». Говорили также, что и саму войну он предсказал задолго до ее начала.
Предсказывая, никогда не говорил прямо, а намеками, или вещь какую-то давал. Блаженный заранее предупреждал, о том, что должно было случиться с тем или иным человеком.
Среди множества оказавшихся точными предсказаний - начало второй мировой войны, год собственной смерти.
Авдотья, продавщица Милитинского сельмага, была женщина не то чтобы жадная, а скорее экономная. Экономила буквально на всем.
Иногда, чтобы сэкономить свои деньги, брала «нужное» в магазине, в котором торговала.
Однажды собралась она в Еремино к Коле. Хотелось ей узнать насчет болей в ногах, которые ее мучили её вот уже несколько лет, так что даже походка стала несколько прыгающей.
Среди гостинцев, обычных консервных банок, лежало пять апельсинов. Фрукты довольно редкие в то время, да и стоили они недешево.
Продавщица три из них купила, а два взяла в «своем» магазине без денег, ради экономии. Позже, возвратившись, домой, она не смогла не рассказать подругам, что произошло в Еремине.
А дело было так. Тетка Зиновия убрала принесенные Авдотьей консервы, а апельсины разложила на столе перед блаженным. Желая его побаловать. Коленька, взяв апельсины, стал их перебирать. Три он отодвинул в сторону, а два, протянув ей, сказал: «А эти возьми скорее, они не твои». В итоге апельсины были возвращены на прилавок, а боль в ногах, хоть и медленно, но начала ослабевать.
Таких случаев было множество, и известность блаженного росла.
Все больше людей шло к нему со своими нуждами. Посетив его один раз, человек стремился попасть еще. Часто приводили своих родственников, детей, знакомых. Многие ходили к нему целыми семьями постоянно. Ехали со всех концов Советского Союза.
Посещавшая его последние девять лет его жизни, одна раба Божия, вспомнила, как на ее тайную мысль, что надо бы почаще ходить к нему - он сказал: «Да, Зинушка, все будет записано, кто ходил в эту келью». А в последние годы ходило столько народу, что он как-то сказал: «Не знаю, хватит ли снасти всех вытянуть».
Хотя не всех принимал, провидя, с чем идут к нему люди, по нужде или просто из любопытства. В последнем случае говорил: «Я больной человек», или «Я ничего не знаю». А то и вовсе затворял дверь перед некоторыми: «Панюшка, закрой, закрой, не открывай».
Последняя келейница блаженного Коленьки, Параскева, прожила с ним до самой его кончины в 1977 году.
В одной из бесед он обронил как-то: «Жить-то осталось до семьдесят седьмого года». О ком он говорит, сразу не поняли. И только когда он умер, стало ясно, что это было сказано о нем самом.
А умер так: как-то в конце зимы пришел домой с улицы, видно замерз, залез на печку погреться, заснул и упал с печки и отшиб почки. Болел целый месяц, боли были очень сильные - развилась водянка. Приходил врач из Воздвиженья, вставляли катетер, откачивали жидкость прямо на столе.
Умер 25 марта, как раз была Пасха. Хоронили его в монашеском. Никто почти и не знал, что он инок в постриге. Он так и говорил не задолго до смерти: «Вот когда умру, узнаете, кто я». Когда хоронили, гроб несли на руках до самого Воздвиженья, погода была сумрачная, а при подходе к селу увидели, над храмом два солнечных луча".
На сороковой день одна женщина, его духовная дочь, видит сон: « Вижу я круг света, как солнце, и в нем идут монахи, и Коля с ними, ближе ко мне. Такая зелень, красота, где они идут, и все одеты как монахи. И он говорит: «Жили мы с локоть, а осталось с ноготь, хоть бы до кончины мира в земельке полежать».
Икона Божией Матери "Троеручица» сохранилась благодаря ему. Когда-то она находилась в храме Всемилостивого Спаса села Есиплово. В 1936 году этот храм разоряли. Одна из прихожанок взяла образ Божией Матери и понесла к себе домой.
В это же самое время к Коленьке пришла немощная женщина с просьбой помолиться о ней, а он говорит: "Иди в Есиплово, спасай икону!». Та послушалась, пошла и по дороге встретила прихожанку Спасской церкви с иконой в руках.
Женщина попросила отдать икону ей, принесла святыню Коленьке, а он говорит: "Эта икона непростая. Храни ее, а детям скажи, чтобы после твоей смерти передали ее в алтарь Воздвиженской церкви».
Эта икона стоит в Воздвиженской церкви уже лет тридцать. Есть свидетельства об исцелениях и благодатной помощи, которую Божия Матерь подает по молитвам перед этим образом.
Перед ним молился епископ Ивановский и Кинешемский Иосиф, когда недавно приезжал на престольный праздник. Владыка заходил и в сохранившийся домик Коленьки, где совершил заупокойную литию по иноку Николаю, побывал на святом источнике рядом с домом. Этот источник – и называется Коленькин ключ – подвижник часто ходил молиться.
Могилка Коленьки находится в селе Воздвиженье Заволжского района Ивановской области, где он сам завещал похоронить себя. Вместе с ним в одной ограде лежат его приемные родители - Димитрий и Зиновия.
Надгробие выложено речным камнем, который принесли с Волги ученики Кинешемской православной гимназии.
Над ним возвышается деревянный крест с неугасимой лампадой и надписью: «Блаженны нищие духом».
Православный народ почитает, как угодника Божия не только в Ивановской области, но и за ее пределами. На настоящий момент материалы к прославлению блаженного подвижника в лике святых находятся в Кинешемской епархиальной комиссии по канонизации.