Григорий Грабовский

ПОСЛАНИЕ ИЗ МАМИНОГО ДЕТСТВА. ЧУДО СВЯТОГО ЦЕЛИТЕЛЯ ПАНТЕЛЕИМОНА.

ОТКРОЙТЕ ВСЮ ТЕМУ, ДОРОГИЕ МОИ! ❤🙏

Голова у моей мамы болела постоянно, сколько она себя помнила. Разница была лишь в том, что иногда она болела сильнее, иногда слабее – тогда боль почти не замечалась. Поэтому я и не удивился, когда во время очередного моего приезда домой, еще на пороге дома, сестра встретила меня словами: – У мамы сильно болит голова, даже подняться к тебе не может. – Сейчас я ее лечить буду! – с какой-то неизвестно откуда взявшейся уверенностью заявил я. У меня с собой действительно было особое лекарство. Незадолго до этого, в июле-августе 2000 года, в Москву привезли главу святого великомученика и целителя Пантелеимона со Святой Горы Афон. Очередь в храм Христа Спасителя была огромной, поскольку святыне в России осталось пребывать несколько дней до возвращения на Афон. Люди стояли по 10–12 часов, в том числе и ночью. Я приехал к храму после работы, около семи вечера. Нашел хвост очереди где-то на набережной, достал акафист святому великомученику и целителю Пантелеимону, стал читать. Меня приятно поразили православные люди, стоявшие в очереди чинно, молитвенно, сосредоточившись на своих мыслях. Почти не было разговоров. Правда, одна женщина искренне призналась: – Я ведь уже третий раз стою… – А что, дважды не получилось достоять? – сочувственно поинтересовалась соседка. – Получилось. Да только оба раза я не стояла. Первый раз удалось пройти без очереди, и второй раз знакомые пропустили. А тут во сне приснился мне Пантелеймон-Целитель и говорит: «А ты ведь у меня еще ни разу не была!» Проснулась я, сон как рукой сняло, оделась и сюда. Вот и стою. Как вы думаете, простит меня святой Пантелеймон?! К святыне нам удалось подойти уже только утром. На выходе из храма всем раздавали в малюсеньком пузырьке маслице, освященное на мощах великомученика и целителя Пантелеимона. Было его совсем чуть-чуть, не более двух-трех миллиметров. – Ой, а как же его использовать, его же так мало? И поделиться нельзя с другими! ­– удивленно спросил я у раздававшего пузырьки монаха. – А вы его разбавьте другим маслицем. Лучше всего – от соборования. Дома, наверное, есть. «Есть», – подумал я. Дома я подлил в пузырек маслица, а потом разделил его надвое, отлив в другой пузырек половину. Эту драгоценность я и привез в Щорс. Оставив чемодан на веранде, я захватил с собой только пузырек с маслицем от главы целителя Пантелеимона и пошел в спальню, где лежала мама. – Ой, сынок, так голова болит, что белого света не вижу! – пожаловалась вместо приветствия мама. – Сейчас я вас[На Украине принято обращаться к родителям на «вы». Эта традиция была и в нашей семье.] вылечу! – уверенно заявил я и подумал: «Не я, конечно, а целитель Пантелеимон…» Я открыл пузырек. Опустил в маслице чистый конец спички (ничего другого под руку не попалось), прочитал «Отче наш…» и вывел крестик на лбу у мамы. Последствия вызывают у меня удивление до сих пор, хотя прошло уже почти двадцать лет. Совершенно неожиданно для мамы, а еще больше для меня, у нее из носа хлынула абсолютно черная кровь! Черная, как смола! Мама приподнялась, а я только успел подставить ладошки, чтобы кровь не залила постель, и крикнуть сестре: – Принеси скорее какую-нибудь миску! Сестра принесла миску, помогла сесть маме на край кровати, а черная кровь все лилась и лилась, заполнив собою дно довольно емкой посудины. И вдруг так же неожиданно, как и началось, кровотечение прекратилось. А на черную жидкую массу сверху упали три ярко-алые капли крови, не смешиваясь с ней. Мы смотрели на них с изумлением. Мама повернула головой в одну сторону, другую и улыбнулась: – Не болит! Мне показалось, это ее удивило даже больше, чем черная кровь в миске. – Ой, сынок, ты ж меня вылечил! – Не я, мама, а святой целитель Пантелеимон! – наконец-то я поцеловал свою маму. – Он специально вам маслице прислал для исцеления. Ведь вы в детстве, как нам сами рассказывали, любили украшать цветами его икону в храме к праздникам! Вот вам и привет из вашего детства. Удивительным оказалось и то, что голова у мамы больше никогда не болела. Александр Ужанков)+