Дарья Колокольцева

Первая встреча Толстого и Пастернака случилась в 1893 году на выставке передвижников, где экспонент (так называли молодых художников) представлял свою картину «Дебютантка». Лев Николаевич, работавший в это время над трактатом «Что такое искусство?», интересовался живописью, знал работы и начинающих, и уже признанных авторов. «Дебютантка» пришлась по душе писателю, а когда обнаружилось, что Леонид Осипович еще и работает над иллюстрациями к «Войне и миру», он пригласил художника к себе на чай в Хамовники. В воспоминаниях Пастернак подробно описывает, какое впечатление производил на всех взгляд Толстого, смущенно передает слова Ге («Толстой Вас любит — это большое счастье»),  рассказывает о своем смущении от первой поездки в Ясную Поляну («…совершение растерян, мне совестно произнести: «В Ясную, к графу Толстому». И куда, зачем я приехал — бежать! Словом, все то же чувство стесненности, раскаяния, тревоги, что помешаю, что отымаю время, и если бы случился обратный поезд, я вернулся бы в

Однажды Лев Толстой записал в дневнике про двухлетнюю дочь: «Слабый, болезненный ребенок. Как молоко белое тело, курчавые белые волосики; большие странные голубые глаза, странные по глубокому серьезному выражению. Очень умна и некрасива. Эта — будет одна из загадок…» Сегодня у этой девочки, Марии Львовны Толстой, День рождения. Ей исполнилось бы 155 лет. У ее комнаты в Усадьбе Толстого в Хамовниках экскурсоводы обычно немного понижают голос — есть здесь что-то, чему слова проигрывают неизбежно. У нас нет дневников Марии Львовны, о средней дочери Толстого мы знаем не из ее слов, а из дел и писем — отца к ней, ее к отцу.  В фондах музея хранятся эти письма, личные вещи Марии, ее фотографии. Вглядываемся  в старые карточки и пытаемся разгадать отцовскую загадку «голубых странных глаз». Маша стала секретарем Льва Николаевича в 17 лет. Переписывала черновики, много переводила, разбирала почту, отвечала на письма. Хорошо образованная, она выдержала экзамен на диплом домашней учительницы, осн

«За дом я что-то робею перед тобой. Пожалуйста, не будь строга», — пара предложений из частного письма жене вполне могли остаться незамеченными, если бы не их автор — Лев Николаевич Толстой. И не дом, о котором идет речь — усадьба в Хамовниках. В ней он проведет с семьей 19 московских зим, напишет «Воскресение», «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерову сонату» и десятки других сочинений. Наш внимательный читатель однажды задал в комментариях резонный вопрос: почему граф выбрал для семьи скромную усадьбу в рабочем районе, а не парадный особняк в центре? Отвечаем! Чтобы понять этот выбор, вспомним, зачем Толстые, привыкшие к простору Ясной Поляны, перебрались в Москву. Причины были довольно практическими: подрастали дети. Старшим нужно было поступать в университет, дочерям — получать образование, младшим сыновьям — готовиться к гимназии. В столице было проще решать издательские дела. Переезд в Москву стал тяжелой необходимостью для Льва Николаевича, однако выбор дома отчасти смягчал ситуацию.

Представьте, если бы у Пьера Безухова, Андрея Болконского и Наташи Ростовой под рукой был современный сонник! Возможно, сюжет книги повернулся бы совсем в другую сторону. Проверьте, хорошо ли вы понимаете язык снов героев Толстого Надеемся, вам пригрезились только верные ответы! Чтобы ни один сон героев «Войны и мира» не остался для вас загадкой, приглашаем прочитать нашу статью-снотолкователь. Чтобы не пропустить новые материалы — подписывайтесь на канал. У нас много всего интересного!

По домашней библиотеке можно многое узнать о семье, которая ее собирала. Расположение книг выдает литературные вкусы, а потрепанные корешки — самые любимые истории. И по негласной иерархии два толстых томика – обыкновенно соседи. Их авторы — Лев Толстой и Чарльз Диккенс. Близость этих книг на полке кажется естественной, почти родственной, но что, помимо штампа «классика классики», связывает английского писателя с русским? Неизвестный автор иллюстрация к книге Ч. Диккенса «Приключения Оливера Твиста» первая треть ХХ века, Государственный музей-заповедник Л. Н. Толстого Почти встреча «Какая прелесть Давид Копперфильд», — замечает Лев Николаевич в своем дневнике 2 сентября 1852 года. Будущему автору «Войны и мира» вот-вот исполнится 24, Диккенсу к этому времени 39. Мир уже знает его «Лавку древностей» и «Домби и сына», а русские литературные круги только готовятся прочесть толстовское «Детство». Лев Николаевич любит Диккенса, читает его в оригинале и переводе, обсуждает детали произведени

Правда ли, что Кутузов и Наполеон у Толстого — это просто полководец наш против полководца не нашего? Тогда почему эта тема из года в год кажется одной из самых сложных на экзамене? В «Войне и мире» Лев Николаевич Толстой противопоставляет не патриотическое «свой-чужой», а  экзистенциальное «живое-мертвое». При этом главные различия писатель «прячет» в мелочи. Разбираемся, почему в романе важно, как герои едят, ходят и смотрят на раненного солдата. Внешность Всё начинается с физики. Толстой описывает Наполеона, вызывая у читателя невольно желание поморщиться: «толстые ляжки», «жирные плечи», «потолстевшая короткая фигура» с «выросшим брюшком». Великий полководец с каждым эпитетом превращается в случайного человека, заигравшегося в великого полководца. Его жесты — как у плохого актера: рука, заложенная за жилет, «притворно-ласковая» улыбка. Деланное, бутафорское могущество Наполеона рассевается в книге при первой же серьезной военной неудаче. А.В. Николаев Наполеон-победитель 1959-1962.