Раффик Ананикян

Я спросила однажды у жизни, что хорошего мне ты дала? И тихонько она ответила, ты достойно все годы жила. Я спросила у жизни еще раз, сколько времени можно страдать? Отвечая, она улыбалась. Ты умела с победой шагать. Ты умела быть смелой и сильной. Ты держалась всегда молодцом. Я тебя наградила терпением. Этим мудрым, тяжелым венцом. Я снова спросила у жизни, Ну а где справедливость тогда? И, ответив, она засмеялась. Я тебе подарила года. Я заплакала. Жизнь, ты жестока. Я ведь просто живое дитя. И, погладив меня по головке, Жизнь ответила, нежно, шутя. Ты жила всем на радость. Всегда. Для других бескорыстно трудилась, Не щадила себя никогда. И с судьбою покорно мирилась, Я горжусь, что такое сердечко Не смогли одолеть зло и мгла. И все годы, что я подарила, Не напрасно ты их прожила. Ты живи, человек мой любимый, И я тебя уж в обиду не дам. Ты прошла испытания смело, Я сейчас тебе мудрости дам. Долго-долго мне жизнь говорила, И жалела, и просто ждала. Об одном лишь меня попросила, Чтоб её не ругала, а просто жила.

Я спросила однажды у жизни, что хорошего мне ты дала? И тихонько она ответила, ты достойно все годы жила. Я спросила у жизни еще раз, сколько времени можно страдать? Отвечая, она улыбалась. Ты умела с победой шагать. Ты умела быть смелой и сильной. Ты держалась всегда молодцом. Я тебя наградила терпением. Этим мудрым, тяжелым венцом. Я снова спросила у жизни, Ну а где справедливость тогда? И, ответив, она засмеялась. Я тебе подарила года. Я заплакала. Жизнь, ты жестока. Я ведь просто живое дитя. И, погладив меня по головке, Жизнь ответила, нежно, шутя. Ты жила всем на радость. Всегда. Для других бескорыстно трудилась, Не щадила себя никогда. И с судьбою покорно мирилась, Я горжусь, что такое сердечко Не смогли одолеть зло и мгла. И все годы, что я подарила, Не напрасно ты их прожила. Ты живи, человек мой любимый, И я тебя уж в обиду не дам. Ты прошла испытания смело, Я сейчас тебе мудрости дам. Долго-долго мне жизнь говорила, И жалела, и просто ждала. Об одном лишь меня попросила, Чтоб её не ругала, а просто жила.