ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ

– Твои родители с их нищетой подарили нам конуру, а не квартиру! – заявил муж, выходя из комнаты в 20 метров. — Да ты издеваешься? — голос Егора звучал так, будто он только что узнал, что его обманули. — Это всё? Вот это? Маша вздрогнула, хотя вроде бы была готова к чему угодно. Но не к этому. Только что они вошли в квартиру — их первую, их собственную, ту самую, о которой она мечтала, представляя, как будет расставлять посуду по полкам, как будет пахнуть свежеиспечённым хлебом и как утром Егор будет пить кофе, сидя у окна. Она даже радовалась, что осень, — за окном листья летели медленно, красиво, а в воздухе стоял запах дождя и нового начала. — Что значит — «всё»? — переспросила она тихо, не веря своим ушам. — Это же наша квартира, Егор. Мы же договаривались. — Договаривались? — усмехнулся он, проходя в комнату. — Я думал, будет нормально. А это… — он сделал широкий жест рукой. — Двадцать метров на двоих? Маша, ты серьёзно? Она смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри медленно опускается вниз, будто сердце стало камнем. — Родители помогли, — выдохнула она. — Они продали старую дачу, вложились. Без них мы бы вообще ничего не купили. — Продали дачу… — он покачал головой, и в голосе зазвучала издёвка. — Ну да, зато теперь у нас «уютное гнёздышко». Только жить тут невозможно. Я думал, мы хотя бы двушку возьмём. — Егор, — она шагнула к нему. — Сейчас всё дорого. Главное, что своё. Мы потом сможем расшириться. — Потом, потом, — перебил он раздражённо. — Ты понимаешь, что я не хочу «потом»? Я хочу сейчас. Я пашу как вол на работе, а живу в коробке. Тут даже шкаф нормальный не поставить. И кухню… ты видела эту кухню? Это не кухня, а издевательство. Он бросил ключи на стол, снял куртку и сел, тяжело выдохнув. Маша стояла посреди комнаты, не зная, куда девать руки. Всё, что ещё пару часов назад казалось ей волшебным — новый запах стен, звонкий пол, свет из окна — вдруг потускнело. Егор говорил тихо, но каждое слово било точно. — Я думала, ты обрадуешься, — прошептала она. — Радоваться? Чему? Что у нас теперь есть личная клетка для двоих? — он откинулся на спинку дивана. — У Санька с работы — трёшка с лоджией. Тёща ему купила. Вот это — поступок. А тут… родня с дачи наскребла и гордится. Ей стало холодно, будто кто-то открыл настежь окно. 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Дина вышла замуж за Матвея сразу после окончания им военного института. Ему только вручили погоны лейтенанта и уже через два дня гуляли на свадьбе. Народу на свадьбе было много, даже некоторые сослуживцы не все разъехались, специально остались на свадьбу. Потом уехали к месту службы Матвея на Дальний Восток. Жили от города далеко в военном городке. Матвей на службе, Дина большую часть дома, работать было негде, если только ездить в город. Но она уже была беременна, муж запретил ей работать, боялся, что на автобусе постоянно будет трястись туда и обратно по дороге, которая была не в лучшем состоянии. Родилась дочка, хорошо муж был дома после службы, быстро на военном «уазике» увезли Дину в город в роддом. Дочку назвали Вероникой. И когда ей исполнилось восемь лет, Матвея перевели к другому месту службы. Снова переезд, обустройство, новые соседи, новые знакомые, школа у Вероники, здесь она пошла во второй класс. Жили уже в городе, но у Матвея часть находилась за городом. Шло время, Веронике было уже тринадцать лет, когда Дина почувствовала, что снова ждет ребенка. Ей тридцать шесть лет, она насторожилась, все-таки не двадцать шесть. Сообщила мужу о своей беременности: — Матвей, что делать, по-моему, я беременна, завтра поеду в поликлинику. Будем рожать? — А ты что, сомневаешься? Конечно рожать, а может сын будет. Дочка есть, теперь и сына можно, — обрадовался муж. Вечером Матвей спешил домой: — Ну что скажешь? У нас будет ребенок, подтвердилось? – еще с порога спросил он. — Да, подтвердилось, еще срок маленький, но точно. Будем рожать. Матвей подхватил жену на руки и закружил. Вспомнив, что нужно теперь аккуратно обращаться с женой, сказал улыбаясь: — Ой, тебя наверное, нельзя кружить? — Можно, я ведь не больная, а просто беременная, — смеялась Дина. Вероника тоже была рада, ну наконец-то мне будет не скучно. А мать засмеялась: Ты дочка не представляешь даже, как нам всем будет не скучно особенно первое время, когда родится малыш, а может малышка. Через месяц Дина поехала вновь на прием к врачу, она внимательно слушала, смотрела на Дину, снова слушала. Дина даже начала переживать. — Может с ребенком что-то неладное? – тревожно спросила она врача. Врач на неё смотрела с сомнением, потом спросила: — Знаете, у Вас прослушивается два сердечка, похоже будет двойня. У вас в родне есть у кого-то двойняшки? — Вроде бы нет. С моей стороны точно нет, а со стороны мужа не знаю, не слышала, вроде тоже не было, — как-то растерянно ответила Дина. — Ну хорошо, чуть позже поедете на УЗИ, тогда все выяснится, — решительно сказала врач и выписала направление. УЗИ подтвердило — будет двойня. Дина была конечно рада, но одновременно как-то неожиданно и боязливо, как это сразу два малыша. Зато Матвей сиял от радости: — Ну ты, Диночка, даешь, аж сразу два. А Вероника испуганно спросила: — Мам, а как это сразу два? А если один заплачет, значит и второй следом? И все нужно в двойном экземпляре? Ну теперь мне меньше будет всего доставаться. — Не переживай, дочка, не обделим тебя. Всё будет хорошо, — говорил Матвей. Они узнали, что у них будут еще две дочки, Дина обрадовалась, а Матвей вначале задумался, видимо хотел сына, но потом махнув рукой, сказал: — Зато я буду жить в цветнике, вокруг одна красота — наши дочки. Дину увезли в роддом, и вскоре появились на свет две замечательные девочки, похожие друг на друга. Звонил муж: — Поздравляю, родная! Я очень рад, целую вас всех моих девчонок! У нас с Вероникой все нормально, за нас не волнуйся. Дина кормила своих девчонок, молока было много, она не переживала, что им не хватит. На второй день после рождения девочек, после очередного кормления, к ней в палату пришла медсестра с малышом на руках. Он был крупней её дочек и плакал. — Дина, у тебя молоко есть, покорми пожалуйста этого пацана. Мы с ним замучились. Мать оказалась от него несколько дней назад, он постоянно голодный, потому что искусственное кормление почти не признает, все время плачет. Через неделю его заберут в дом ребенка. А пока вот так, кто сможет, тот накормит, как-то нам надо дотянуть. Дина взяла мальчика, прижала к груди, он с жадностью стал причмокивать, наелся, откинул головку и заснул у неё на руках. Соседка в палате умиленно смотрела на малыша, как будто это его мама. — Какая же это мать, бросила малыша? Такого беззащитного, маленького, сердца у неё нет. Дина кивала головой, соглашалась, а самой тоже было жаль этого ничейного малютку. Смотрела на него, такой хорошенький, он все больше и больше нравился ей. Так и стала кормить его Дина, иногда даже вперед своих девчонок. Она говорила, когда он начинал требовательно плакать: — Ишь какой ненасытный, сразу видно, мужик. А медсестра пояснила: — Да, мальчонка хорошенький. Приехала из другого города, видимо нагуляла, родила и уехала. Говорила, жилья у неё нет, мужа нет, отец будет ругаться. Отказалась от ребенка и уехала. Дина рассказывала все это Матвею, а он слушал, и вдруг сказал.. 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Муж 30 лет думал, что его жена наивная дурочка. На юбилее она сделала ему подарок — и гости остолбенели… — Ну что, Лидочка, готова к сюрпризу? — Михаил говорил громко, с ухмылкой, как всегда, когда хотел показать, кто в доме хозяин. — Конечно, — улыбнулась она спокойно. Ей сегодня шестьдесят. Тридцать лет рядом с ним. Тридцать лет насмешек, «шуточек» про то, что она «без мозгов, зато с руками». В зале — шум, смех, гости, свечи на торте. Михаил стоял у микрофона, с бокалом шампанского: — Друзья! Поздравим мою Лидочку! Она у нас… ну, не учёная, конечно, зато борщ варит — пальчики оближешь! — зал засмеялся. — А ещё она хранит мой покой, как верный ангел! Кто-то хлопал, кто-то отводил глаза — все привыкли к его шуткам. Только Лида стояла спокойно. Лицо её — тихое, уверенное, будто она знала, что будет дальше. — А теперь, — сказала она, поднимая руку, — мой подарок. На стол внесли аккуратную коробку, обтянутую бархатом. Михаил прищурился: — Что там, Лид? Опять носки ручной вязки? — Нет, Миша, — мягко ответила она. — Там кое-что, что ты, возможно, забыл. Она открыла крышку… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ 

— Да кому ты нужна в 60! — бывшего мужа взбесили новости о моей личной жизни Валентина Сергеевна разбирала шкаф, когда телефон завибрировал на полке с постельным бельем. Дочь. Звонила редко — работа, семья, вечная московская суета. — Мам, ты как? Вопрос прозвучал осторожно, будто Лера проверяла, не рассыпалась ли мать на куски после развода. — Нормально, — Валентина присела на край кровати. — Белье перебираю. Половина его еще советская, представляешь? — Мам, слушай. Помнишь, я тебе про Джованни рассказывала? Мой преподаватель итальянского. — Ну, помню. Ты собиралась с ним в Милан ехать на курсы. — Да. Так вот, у него отец овдовел два года назад. Живет один, в своем доме. Джованни говорит, что отец совсем затосковал. Ему шестьдесят три. Валентина молчала, не понимая, к чему разговор. — Мам, я ему про тебя рассказала. Случайно как-то вышло. Он заинтересовался. Хочет познакомиться. Ну, по видеосвязи сначала. — Лера, ты что? — Мам, ну попробуй хотя бы поговорить. Отец у него интеллигентный, профессор истории был. По-русски немного понимает, учил в университете. А ты же итальянский в институте изучала. — Это было сорок лет назад! — Но основы же остались? Мам, просто созвонитесь. Не понравится — ну и ладно. А вдруг? Валентина посмотрела на свое отражение в зеркале шкафа. Короткая стрижка, седина, которую она больше не красила. Морщины у глаз. Шестьдесят лет и три месяца. Ее бывший муж Геннадий сейчас, наверное, на даче с этой Светкой, соседкой. Валентина все еще не могла произнести ее имя без горечи. — Хорошо, — услышала она собственный голос. — Давай попробуем. 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Будешь рожать каждый год! Она стала женой арабского шейха, но не знала что её ждёт. А через 25 лет… Будешь рожать каждый год! Она стала женой арабского шейха, но не знала, что её ждёт. А через 25 лет… Когда-то она была обычной девушкой из Самары — скромной, застенчивой, с мечтой просто быть любимой. Звали её Лена. Работала в туристическом агентстве, жила с мамой в старенькой хрущёвке. Именно на работе она и встретила его — высокого, красивого мужчину с глубокими тёмными глазами и акцентом. Он представлялся Адамом. Приходил несколько раз, улыбался, задавал вопросы, а потом однажды сказал: — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. В мой дом. Ты мне нужна. — В твой дом?.. — смутилась она. — Ты ведь из… другой страны. — Из Эмиратов. Но я сделаю тебя королевой. Ты не узнаешь, что такое боль или нужда. Он держал её за руки так, что дрожали пальцы. И, может быть, впервые за долгое время Лена поверила — в сказку, в любовь, в судьбу. Через полгода она вышла за него замуж. Пышная свадьба, золотые ткани, слёзы мамы у самолёта. Всё казалось волшебным. Но сказка закончилась в тот момент, когда закрылись ворота дворца. — Теперь ты — моя жена, — сказал он холодно. — И твоя обязанность — рожать наследников. Каждый год, пока Аллах даёт силы. Она не поняла сначала. Улыбнулась. Подумала, шутка. Но потом… потом всё стало явью. Прошли годы. Лена рожала одного за другим — сыновей и дочерей. Девять детей. Девять беременностей, девять бессонных лет. Адам редко был дома, чаще — на переговорах или с другими жёнами. Да, у него были и другие. Она пыталась говорить: — Адам, я устала. Я человек, не машина. Пожалуйста… Он смотрел на неё спокойно, как на служанку… 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Я люблю другую прости. — Хорошо, раз любишь — уходи. Только сделай мне один подарок… на следующее утро он проснулся один. На столе — записка… От прочинанного волосы дыбом стали!... 😲😲😲 Виктор не поднимал глаз, когда глухо произнес: «Я люблю другую, прости». Лариса, стоя у раковины, медленно сполоснула чашку, вытерла руки вафельным полотенцем и, повернувшись, ответила с пугающим спокойствием: «Хорошо, раз любишь — уходи». Ее голос, лишенный дрожи или боли, скрывал что-то глубокое, почти неуловимое, словно она уже знала, как развернется их история. Она попросила лишь об одном подарке... Месяц прошел в странной тишине, где Лариса оставалась прежней — теплой, внимательной, наполняющей дом уютом. Она готовила его любимые блюда, принимала букеты, которые он вдруг начал приносить, и смотрела на него с задумчивой нежностью, будто запоминая каждую черту. Виктор, сам того не замечая, стал ловить себя на мысли, что дом — это не просто привычка, а нечто большее, чего он не ценил. На следующее утро он проснулся один. На столе лежала записка... То, что он узнал, перевернуло все, что он знал о любви, о Ларисе и о себе самом — и от прочитанного волосы дыбом стали... 😱😱 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Отец спрятал беременную Олю в деревне у бабушки. Через год в роддоме из неё вынули ЭТО и поняли… Оля сидела на лавке под вишней и гладила округлившийся живот. Лето 1998-го. Тишина. Только коровы мычат да колодезный журавль скрипит. Бабушка Фёкла Степановна вышла на крыльцо, опершись на палку: — Опять не ела? Ты ж не одна, Оленька. — Не хочу, ба… Тошнит, и сердце будто не моё, — тихо ответила девушка. С тех пор как отец привёз её сюда, всё было будто во сне. Он не дал даже проститься с парнем — просто сказал: — Забудь. Я всё устрою. Только, ради Бога, никому ни слова. В деревне Олю прятали, будто грех. Соседкам говорили: «Заболела, бедняжка, туберкулёзом». Она почти не выходила на улицу. Письма из города не приходили. Парня арестовали за драку, в которой погиб человек. Шло время. Оля рожать не могла — живот рос, а родов не было. Врачи разводили руками: «Редкий случай, но плод живой». Так тянулось десять месяцев. Потом одиннадцать. Потом двенадцать… Весной бабушка не выдержала: — Пора в больницу, внученька. Что-то не ладно у тебя внутри… 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Поиграем! конвоиры забрали новую зечку в переговорную и начали. А после врач осмотрел ее и онемел… — Встать! Новенькая, на выход! — грубо рявкнул охранник, открывая тяжелую железную дверь. Марина вздрогнула, машинально натянула выданную робу и поднялась. Всего третий день в тюрьме. Её тело еще не привыкло к холодным нарам, а душа — к унижению. — Куда?.. — шепнула она, пытаясь заглянуть в лицо охраннику. — Поиграем! — ухмыльнулся второй, высокий, с бритой головой. Эти слова прозвучали мерзко, будто скрип ножа по стеклу. Девушка замерла, не понимая, о какой “игре” идёт речь. Её повели длинным коридором, где лампы мигали, будто предупреждая: “Не смотри”. За дверью с табличкой “переговорная” стояло двое мужчин в форме. Один из них поставил пластиковый стул посреди комнаты, другой закрыл жалюзи…. 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Сестра год не звала в гости, ссылаясь на ремонт. Я приехала помочь. Дверь открыл мой муж в халате, сказав, что я не вовремя🧐🧐🧐 Год. Целый год Маша, моя сестра, кормила меня байками про ремонт. «Катюш, ну какой в гости, у меня тут пыли по колено, всё в пленке». «Ой, нет, сегодня рабочих жду, сама на чемоданах». «Краской пахнет так, что дышать нечем». Сначала я верила охотно. Маша всегда была хаосом во плоти. Начать глобальную перепланировку и застрять на полпути — это в ее стиле. Потом я начала уставать от этого. «Маш, ну давай я хотя бы приеду, помогу мусор вынести?» «Нет-нет, Кать, у меня бригада такая… они не любят чужих. Сама еле терплю». Последние пару месяцев она жаловалась, что рабочие вообще пропали, и она «живет на коробках» в одной комнате, пытаясь доделать все сама. Я верила. Я представляла себе ободранные стены, мешки с цементом. Поэтому сегодня я и приехала без звонка. Решила — хватит ей одной ковыряться. Помогу. Заказала доставку горячей еды, чтобы мы поели среди этого хаоса, и привезла в горшке дорогую монстеру. Для уюта. В «обновленную» квартиру. Я нажала на звонок, готовая к облаку штукатурной пыли и визгу «Ты с ума сошла, я не готова!». Дверь открылась. На пороге стоял Олег. Мой муж. Он был в махровом халате. Не в своем сером, домашнем, а в чужом, белом, явно женском, который едва сходился на его плечах. Из квартиры пахнуло. Не краской. Не пылью. Пахнуло чужой жизнью. Утром. Свежесваренным кофе и чем-то сладким, цветочным. Машиными духами. И под всем этим — густой, знакомый до боли аромат одеколона Олега. Он смотрел на меня без удивления. Только с досадой. — Катя? А ты не вовремя. У меня даже руки не дрогнули. Монстера в горшке казалась нелепой, тяжелой. Я просто смотрела на него. На этот белый халат. На его босые ноги на Машином коврике в прихожей. — Ремонт, — сказала я. Голос был чужим, ровным. Олег сжал пояс халата. — Кать, давай не здесь. — А где? — я сделала шаг. Не внутрь. Просто ближе. Я заглянула ему за плечо. Прихожая была идеальной. Никакой пленки. Никаких мешков. Идеально выровненные стены, новый ламинат, дорогое зеркало в резной раме. На вешалке висело его пальто. Его. То, в котором он ушел сегодня «на важную встречу»... 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥