Техника Времени | Записки Василича

Западные лётчики во Вьетнаме узнали о «Шилке» на практике. Это не было теоретическим знакомством — несколько самолётов были сбиты прежде чем появились инструкции как действовать против этой машины. ЗСУ-23-4 «Шилка» — четыре ствола, 3 400 выстрелов в минуту, радиолокационное наведение, гусеничный ход. Всё это в одной компактной машине весом 19 тонн. «Шилка» появилась в 1965 году как ответ на конкретную задачу: поразить скоростной реактивный самолёт на малой высоте. Зенитные ракетные комплексы работают хорошо на средних и больших высотах. Но реактивный самолёт на высоте 50–100 метров летит слишком быстро — ракете трудно его догнать на малой высоте, траектория захвата сложная. Здесь нужно другое: пушечный огонь с высокой скорострельностью. Один ствол на 3 400 выстрелов в минуту — это 56 снарядов в секунду. Четыре ствола — не 4×3 400, потому что стволы работают попеременно. Реальная суммарная скорострельность — около 3 400–3 800 выстрелов в минуту суммарно. Но при этом каждый ствол успевае

Ми-26 поднял в воздух 56 тонн груза в 1982 году. Это абсолютный мировой рекорд грузоподъёмности для вертолётов — и он стоит по сей день. Американцы, европейцы, китайцы изучали советский вертолёт десятилетиями. Никто не построил сопоставимого. Не потому что не умеют — потому что не нашли задачи которая оправдала бы такой масштаб. Вертолёты используют там где самолёт не сядет. Горы, тайга, нефтяное месторождение где нет полосы, место катастрофы где нет ничего. Чем больше вертолёт — тем тяжелее груз он может доставить туда где нет дороги. Советский Союз имел специфическую географию: огромные расстояния, минимальная инфраструктура на большей части территории, гигантские строительные проекты в местах где нет дорог. ГЭС в Сибири, нефтяные промыслы в Западной Сибири, военные объекты за Полярным кругом. Для всего этого нужен был вертолёт который может перевезти настоящий промышленный груз — не в контейнерах маленькими партиями, а сразу целый блок оборудования весом 15–20 тонн. На мой взгляд им

В НАТО её назвали «Сатана». Не случайно. Когда западные аналитики в семидесятых получили данные о советской МБР Р-36М — у них хватило честности признать: это оружие которое они не могут перехватить. Вообще. Никакими существующими средствами. Для такого оружия подходило только одно имя. Р-36М — советская МБР разработки КБ «Южное» под руководством Михаила Янгеля и потом Владимира Уткина. Принята на вооружение в 1975 году. Боевая часть — разделяющаяся, с индивидуальным наведением: 10 боеголовок мощностью по 500–750 килотонн каждая. Это стандарт для МБР семидесятых. Нестандартным было другое. Забрасываемый вес — 8,8 тонны. Это максимальная полезная нагрузка среди всех МБР в мире на тот момент. Американские ракеты Minuteman III — забрасываемый вес около 1,1 тонны. Разница — восьмикратная. Такой вес означал возможность нести не только боеголовки, но и средства преодоления ПРО — ложные цели, постановщики помех, маневрирующие блоки. Именно это делало перехват практически невозможным. Американс

«Киров» появился у берегов Норвегии в 1980 году. Натовские самолёты облетели его несколько раз и передали в штабы одно слово: большой. Потом добавили: очень большой. Советский тяжёлый атомный ракетный крейсер «Киров» — корабль который в западной классификации не имел аналогов. Не авианосец — авиации нет. Не линкор — орудий главного калибра нет. Не эсминец — слишком велик. Натовцы создали отдельную категорию: battlecruiser. Линейный крейсер. Термин из Первой мировой — для советского корабля 1980 года. «Киров» — головной корабль проекта 1144 «Орлан». Водоизмещение — около 28 000 тонн в полном грузу. Длина — 252 метра. Ядерная силовая установка — два ядерных реактора КН-3 плюс два резервных паровых котла. Скорость — 32 узла. Вооружение: 20 пусковых установок противокорабельных ракет П-700 «Гранит» — каждая ракета весит около 7 тонн и летит на 550 километров со скоростью 2,5 Маха. 12 вертикальных пусковых установок зенитных ракет С-300Ф — морская версия того же комплекса что стоит на земле

370 км/ч под водой. Это быстрее чем большинство современных самолётов в горизонтальном полёте над землёй. Только под водой. Советская ракета-торпеда «Шквал» была принята на вооружение в 1977 году. Западные флоты узнали о ней с существенным опозданием. Когда узнали — не сразу поверили цифрам. Обычная торпеда движется со скоростью 50–60 узлов — это примерно 90–110 км/ч. Ограничение — гидродинамическое сопротивление воды. Вода плотнее воздуха примерно в 800 раз. Чем быстрее движешься — тем больше тратишь энергии на преодоление этого сопротивления. «Шквал» обошёл это ограничение через суперкавитацию. Принцип: специальный кавитатор на носу торпеды создаёт полость из газа (смеси воды и пара) которая окружает весь корпус. Торпеда летит внутри этого газового пузыря — а газ создаёт в 900 раз меньшее сопротивление чем вода. Фактически «Шквал» летит сквозь воду внутри воздушного пузыря. Это физически элегантное решение — и одновременно крайне сложное в реализации. Данные о «Шквале» стали известны

В официальных советских документах «Адмирал Кузнецов» значился как тяжёлый авианесущий крейсер. Не авианосец — крейсер. Это не ошибка и не скромность. За этим словом стояла политика, деньги и договор о черноморских проливах. По Конвенции Монтрё 1936 года военные корабли нечерноморских государств не могут проходить через Босфор и Дарданеллы. Черноморские государства — могут проводить свои корабли, но с ограничениями по классу. «Адмирал Кузнецов» строился в Николаеве на Черноморском заводе — на Черном море. Чтобы выйти в Средиземноморье и далее, он должен был пройти через турецкие проливы. Конвенция запрещает проход авианосцев нечерноморских государств. СССР был черноморской державой — но авианосцы в советском понимании конвенция всё равно ограничивала. Советские юристы нашли решение: назвать корабль крейсером. Крейсеры ограничений не имеют. Турция это решение не оспорила — пока. Когда «Кузнецов» проходил Босфор в 1991 году, турецкая сторона сделала официальный протест. Но корабль прошёл

В 1967 году на авиасалоне в Домодедово советский самолёт прошёл над полосой на скорости которая не лезла ни в какие рамки. Западные журналисты и военные атташе, которые там были, насчитали что-то около 3 000 км/ч. Три скорости звука. Для истребителя. Самолёт назвали МиГ-25. НАТО дало кодовое имя Foxbat — Летучая мышь. Американцы экстренно запустили программу создания истребителя который мог бы его перехватить. На разработку потратили несколько лет и миллиарды долларов. Когда в 1976 году советский лётчик Виктор Беленко угнал МиГ-25 в Японию и американцы наконец разобрали самолёт — выяснилось кое-что интересное. Разрабатывая F-15 как ответ на МиГ-25, американцы исходили из того что советский самолёт — высокоманёвренный истребитель превосходства в воздухе. Три Маха, значит — мощный, технологически передовой, потенциально с революционной авионикой. F-15 проектировался с запасом по скорости, манёвренности и авионике. Программа обошлась в огромные деньги. Когда японские и американские специа

На западе считали: бронетехника и вода — несовместимые вещи. Либо машина воюет на суше, либо её грузят на понтоны и переправляют. Так думали в НАТО. Так делали немцы во Вторую мировую. Так проектировали американский M113. В СССР решили иначе. И получили технику которая сама переплывала реки под огнём — без понтонов, без остановки, без команды «всем выйти». Когда в 1967 году на параде в Москве западные военные атташе впервые увидели БМП-1, никто из них не понял что именно они смотрят. Машина была слишком низкой для танка, слишком вооружённой для БТРа и умела то чего от неё никто не ожидал. К середине 1950-х советские военные сформулировали требование: пехота должна наступать вместе с танками, не отставая, в той же скорости и через те же препятствия — включая реки. Реки в западной части СССР — не ручьи. Днепр, Западная Двина, Висла — серьёзные преграды шириной до километра. Наводить переправу под огнём — значит терять время и людей. Нужна была машина которая просто въезжает в воду и едет

Октябрь 1941 года. Немцы под Москвой. В Миасс прибывают эшелоны из Москвы, Ярославля, Одессы — станки, оборудование, рабочие. Цехов нет. Фундаменты только закладываются. Первые морозы уже ударили. Директор завода Степан Степанович Глазков принял решение: разгружать станки прямо на снег и начинать работу. Первые грузовики должны быть готовы раньше чем будет готова крыша над головой. Это не легенда и не преувеличение для красивой истории. Это задокументированный факт из истории Уральского автомобильного завода. И это объясняет почему «Урал» — именно такой грузовик. Уральский автомобильный завод в Миассе создавался в невозможных условиях. Эвакуация из Москвы и других городов шла несколькими волнами с октября по декабрь 1941 года. К месту назначения прибывало оборудование трёх заводов: московского ЗИС, Уральского моторного завода из Свердловска, и ряда других предприятий. Площадка в Миассе была выбрана за несколько недель до прибытия первых эшелонов. Строители и рабочие работали в три сме