Если бы ОН этого не совершил никто бы даже не подумал, что такое возможно. Никто бы никогда об этом не вспоминал. Потому что и вспоминать то было бы нечего...

А начиналась эта история так. Жил-был школьный учитель физики и звали его Соломон Павлович Гельштейн. Сейчас в это трудно поверить, но жил он со своей семье в крохотной пристройке во дворе железнодорожной школы № 22, считавшейся элитной в моём родном городе Чарджоу.

Соседями Гельштейна по пристройке были директор нашей школы Валентина Семеновна и учительница химии Элеонора Альбертовна. Главный корпус, одноэтажное здание начальной школы, баскетбольная площадка и жилище учителей представляли собой этакий кампус советской эпохи.

Соломон Павлович был ещё и завучем школы. Однажды он совершил поступок, который я никогда не забуду. На выпускном экзамене по физике Гельштейн выступал и председателем комиссии, и учителем, ведущим у нас предмет. В комиссию входили молодой физик Юрий Балабанов, только что пришедший в школу, и классный руководитель Николай Ильич Евтушенко, которым в выпускном классе заменили Наталью Николаевну, воспитывавшую нас целых пять лет.

Когда я довольно быстро ответил по билету, Соломон Павлович, для порядка, спросил что-то еще. Я и на это ответил. Остальные члены комиссии решили не отставать и наперебой забросали меня вопросами. Они и представить не могли, что я готовился к экзамену по трехтомному учебнику Ландсберга, так как после школы собирался поступать в политехнический институт. Соломон Павлович про Ландсберга не знал и с интересом наблюдал, как я отбивался от экзаменаторов. Однако после шестого вопроса он решил, что члены комиссия увлеклись, и дал отмашку: «Молодец. Иди!». В коридоре меня встретили удивленные случившимся одноклассники.

Но это было не всё. Самое интересное произошло после экзамена при объявлении итоговых оценок. Годовая у меня была – 4, а за экзамен – 5. Когда нас пригласили на оглашение результатов, Соломон Павлович объявил мои оценки так: «Годовая – 4, экзамен – 5, в аттестат – 5». Класс взорвался ревом одобрения. Потому что случившееся было против всех правил, о которых нас предупреждали до экзаменов...

Соломон Павлович был низенького роста. Постоянно носил круглые очки. Говорил тихо и никогда не кричал, и не нервничал. Был очень живой и веселый. Часто подшучивал на уроках, при этом сам так дружески смеялся, что его шутки никого не могли обидеть. Оскорбительное слово (притом литературное) произнес при нас только однажды, на хлопке. Произнес непривычно для себя громко, и это тоже был поступок.

Дело было так. На хлопке мы жили в колхозной школе. Почти все спали на матрацах, а меня родители отправили с раскладушкой. Свободное место для нее нашлось только в центре класса. Однажды перед сном в нашей комнате долго бузили, смеялись, баловались и не давали отдыхать остальным.

Кто-то из учителей приходил, успокаивал, кричал, выключал свет. Но мы снова его включали и продолжали бузить. Третьим по счету пришел Соломон Павлович. Все прикинулись спящими и даже похрапывали. Я чуточку приоткрыл глаза и обалдел... Соломон Павлович медленно приближался к моей раскладушке с огромным половником на длинной ручке, тем самым, которым кашевары помешивали варево в котле.

Наблюдая за его действиями, я никак не мог понять, зачем ему понадобился этот инвентарь. Ведь длина половника примерно равнялась его росту. Когда Соломон Павлович подошел вплотную к раскладушке, то замахнулся своим «оружием»... И я в страхе закрыл глаза...

В ту же секунду раздался взрыв... и комната погрузилась в темноту, а на меня посыпались осколки стекла. Никто ничего не понял. «Сволочи!» – громко сказал в темноте Соломон Павлович и пошел к выходу, хрустя стеклами от лампы в 250 вт. Больше никто не издал ни звука. Утром дежурные подмели стекла, которые остались после того, как Соломон Павлович разнес вдребезги электролампу, висевшую на проводе прямо над моей раскладушкой…

На втором курсе Фрунзенского политехнического института я приехал после зимней сессии на каникулы в Чарджоу. Конечно, отправился навестить родную школу и попал под веселую руку Соломона Павловича. В учительской при всех он сказал, что видел меня в Ташкенте перед Новым годом.

Я удивился и сказал, что в Ташкенте не был, так как учусь во Фрунзе. «Спорим, что видел!» – вдруг заявил Соломон Павлович и протянул руку. Учителя бросили свои занятия и с интересом уставились на нас. А Соломон Павлович наступал: «Что боишься?». Ударили по рукам...

После этого он и говорит, что ездил под Новый год на конференцию физиков в Ташкент. Сижу, говорит, вечером в гостинице с коллегами и вдруг вижу Володю Багрова. Учителя во все глаза смотрят на меня. «Да, не было меня там», – говорю я, – Шутит Соломон Павлович».

И тут он поясняет, что у них в номере работал телевизор. Педагоги, обступив «телек», смотрели КВН, смеялись, обсуждали. И Соломон Павлович, показывая на экран, вдруг произносит: «А это мой ученик». Все удивленно поворачиваются к нему. «Я не шучу», – говорит Соломон Павлович и называет собравшимся в номере мою фамилию...

«Ну, что и теперь будешь утверждать, что я тебя не видел», – сразил меня наповал улыбкой Соломон Павлович. Я действительно входил в сборную команду КВН политехнического института. Мы даже три года были чемпионами Киргизии. И встречи между вузами снимало киргизское телевидение. Но я не знал, что передачи транслировались и на Среднюю Азию (на Душанбе и Ташкент), и тем более не мог предполагать, что в Ташкенте передачу мог увидеть мой любимый учитель.

Когда я спросил Соломона Павловича, что же он хочет в качестве выигрыша. Он сказал, что – ничего. Выигрыш он уже получил, тогда в Ташкенте. «Вы не представляете, – сказал он нашим учителям, – как мне было приятно видеть его (показывая на меня). Коллеги тогда в гостинице мне очень завидовали», – закончил он свой рассказ.

А мне остается добавить, что многим, чего я достиг в преподавании физики, в первую очередь обязан Соломону Павловичу и как учителю, и как человеку, поверившему в меня и отстоявшему в аттестате мою пятерку по предмету. С тех пор я рассказываю уже своим ученикам про новый закон физики – закон справедливости Гельштейна, которого нет ни в одном учебнике, но который обязательно надо знать.

© Владимир Багров, член Союза журналистов России

#физика #чарджоу #туркмения #туркменистан #рязань