Хорошее Настроение

С чистого листа

Автор: Ната СнегирёваОна стояла у порога, сжимая в руке чемодан.
За спиной тихо щёлкнул замок, будто даже квартира попрощалась. Лера не оглядывалась. Она дала себе слово: ни одного взгляда назад. Ни одного «а вдруг».

Не вечна любовь

Автор: Ната Снегирёва
Помнишь, раньше гуляли вдвоём допоздна?
По щекам моим – слёзы. А в небе луна.
И тишь оглушает меня наповал...
Я Бога молю, чтоб меня ты позвал.
Я спросила тебя: «Как же так, объясни?
Ты любил ведь меня, когда были одни?».
А ты отвечал, смотря вдаль, сквозь меня:
«Не вечна любовь, быстротечна она».
«Ну, ладно, допустим, наше время прошло,
Но, прошу тебя, вспомни, как было светло
Ночами... на свете мы были одни…»
«Не вечна любовь, быстротечна, пойми...»
Понимаю теперь, не любил ты меня.
Не смогу так прожить без любви даже дня.
Пусть лучше умру, и не буду страдать...
Мучений моих ведь тебе не понять…»
Но вот пройдёт время, и я буду с другим.
И светить будет солнце нам только одним.
Ты спросишь меня: «Где любовь та теперь?»
«Не вечны печали, – отвечу, – поверь».

Под музыку любви

Ната Снегирёва
Под снегопад потерь жизнь тихо угасала,
И звуки от игры любимого рояля
Всплывали в памяти. И боль пронзала душу,
Душила словно зверь и вновь рвалась наружу.
Страсть в прошлом. Всё вокруг покрыто белым снегом
Как будто целый мир был брошен человеком.
Забыты боль и страх. Грусть не терзает больше...
Лишь только в памяти звук слышится всё тот же.
А ноты и слова между собой сплетались, –
Как будто бы навек с друг дружкой расставались.
Из звуков в тишине вновь музыка рождалась.
А вместе с ней любовь украдкой просыпалась.
Под музыку любви жизнь снова оживала.
И звуки от игры любимого рояля
Всплывали в памяти, затем рвались наружу...
А чувства навсегда переполняли душу.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(Предыдущие части читайте здесь: https://link.ok.ru/2NEQ1 )
4 часть
Аркадий не любил возвращаться в прошлое. Слишком многое осталось там, среди старых воспоминаний, ошибок и решений, о которых он иногда жалел.
За эти восемнадцать лет многое изменилось. Он больше не был только продюсером. Постепенно он пришёл к тому, о чём когда-то мечтал, – начал сам снимать фильмы и спектакли.
Теперь Аркадий Громов совмещал две роли: продюсера и режиссёра. Он создавал проекты, находил молодых актёров и верил, что иногда один случайный взгляд может открыть настоящую звезду.
Сегодня он приехал в университет по делам. Новая постановка, переговоры с руководством, несколько встреч. Обычный рабочий день.
Он шёл по длинному коридору, почти не обращая внимания на студентов вокруг... и вдруг остановился.
В конце коридора сидела ОНА
на той самой деревянной лавочке...
Аркадий замер. На несколько секунд ему показалось, что время остановилось.
Когда-то он уже стоял здесь. Тогда на этой лавочке сидела девушка с огромными глазами, в которых смешались страх и надежда. Молодая Маша Воронцова.
Он помнил этот взгляд, улыбку.
Помнил, как она пыталась казаться сильнее, чем была на самом деле. И сейчас он видел то же самое.
Аркадий медленно выдохнул:
«Это невозможно...»
На мгновение ему показалось, что у него дежавю. Будто эти годы просто исчезли. Он сделал несколько шагов к девушке.
– Простите, – произнёс он.
Она подняла глаза. И Аркадий снова почувствовал тот же удар.
Эти глаза. Он слишком хорошо их помнил.
– Да? – спросила девушка.
Её голос вернул его в настоящее.
– Не хочу вас отвлекать. Меня зовут Аркадий Сергеевич Громов. Я режиссёр и продюсер. Сейчас работаю над новым проектом.
Девушка внимательно посмотрела на него. Фамилия была ей знакома.
– Очень приятно. Вероника Данилова.
– Рад познакомиться, Вероника.
Он посмотрел на неё внимательнее.
«Вероника Данилова», – повторил он про себя: Имя ничего ему не говорило. Но что-то внутри уже подсказывало: эта встреча не случайна.
Аркадий ещё несколько секунд смотрел на девушку, пытаясь понять странное чувство, которое появилось внутри.
– Вы часто здесь сидите? – спросил он.
Вероника посмотрела на деревянную лавочку.
- Иногда. Здесь почему-то легче сосредоточиться.
– Почему именно здесь?
Она пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, мне нравится это место.
Аркадий посмотрел на лавочку и невольно вспомнил тот день восемнадцать лет назад.
Тогда, после экзамена, Маша тоже сидела здесь. Такая молодая, растерянная.
Он заставил себя вернуться в настоящее.
– Вы давно учитесь?
– Первый курс.
Аркадий едва заметно поднял брови. Первый курс. Он внимательно посмотрел на неё.
– И уже знаете, что хотите связать жизнь с актёрской профессией?
Вероника улыбнулась.
– Я всегда хотела быть актрисой.
– Всегда?
– Да. С детства.
– Это было чьё-то влияние? Родители? Кто-то из близких?
На секунду её лицо стало серьёзнее.
– Наверное, нет. Просто я чувствую, что это моё.
Она замолчала, а потом добавила:
– Хотя папа сначала был против. Говорил, что актёрская профессия – это слишком тяжёлый путь.
Аркадий посмотрел на неё внимательнее.
– Против?
– Да. Он долго не хотел, чтобы я поступала сюда. Говорил, что в этой профессии слишком много неопределённости. Что не всем удаётся добиться успеха, а разочарование потом может быть очень болезненным.
Она немного помолчала.
– Наверное, он просто боялся за меня.
– А мама? – спросил он как бы между прочим.
Вероника чуть опустила взгляд.
– Мамы у меня нет.
Эти слова прозвучали слишком спокойно для молодой девушки, потерявшей маму.
Аркадий почувствовал, как внутри что-то сжалось.
– Простите.
– Ничего. Я её всё равно не помню.
Он посмотрел на неё и не удержался:
– А как звали вашу маму?
Вероника подняла глаза.
– Маша... Почему вы спрашиваете?
На несколько секунд мир вокруг будто исчез. Аркадий перестал слышать голоса студентов. Маша. Он знал только одну Машу, которая когда-то сидела перед ним на этой лавочке... Но такое совпадение было просто невозможно. Аркадий заставил себя улыбнуться.
– Простое совпадение, – сказал он. – Просто, когда-то я знал одну девушку. Вы очень на неё похожи.
Вероника невольно улыбнулась.
– Правда?
– Очень. Такой же взгляд... и такая же улыбка.
Она слегка смутилась.
– Наверное, это просто совпадение.
– Возможно, – тихо сказал Аркадий.
В этот момент дверь кафедры открылась.
– Аркадий Сергеевич, мы вас уже ждём.
Он обернулся.
– Сейчас иду.
Потом снова посмотрел на Веронику.
– Рад знакомству.
– И я.
Аркадий сделал несколько шагов, но вдруг остановился.
– Простите, вы ведь не из столицы?
– Нет. Я приехала учиться.
– Уже освоились?
– Кажется, да. Вначале было непросто, а сейчас даже не представляю себя в другом месте.
– Значит, университет стал для вас вторым домом?
– Наверное... да.
Вероника улыбнулась. Аркадий ещё несколько секунд смотрел на неё, сам не понимая, почему этот короткий разговор так его зацепил.
– Спасибо за беседу, Вероника.
Он кивнул и направился в сторону кабинета кафедры.
Через несколько минут Аркадий уже сидел за большим столом в кабинете руководства университета. Перед ним лежали документы, список студентов и материалы будущего проекта.
– Аркадий Сергеевич, мы готовы помочь с подбором актёров, – начал декан. – Среди наших студентов много талантливых ребят. Например, студенты с выпускного курса. Они уже имеют опыт и готовы к серьёзным проектам. Я бы рекомендовал обратить внимание на них.
Аркадий быстро пролистал папку.
– Да, я обязательно посмотрю.
Он сделал паузу, а потом поднял взгляд.
– А у вас есть информация о первокурсниках?
Преподаватели удивлённо посмотрели на него.
– Первокурсниках?
– Да. – Например, Вероника Данилова? – спросил Аркадий, закрывая папку со списком студентов.
Декан посмотрел на него с лёгким удивлением.
– Вероника?
– Да. Я встретил её сейчас в коридоре.
– Хорошая студентка. Очень способная. Правда, она только на первом курсе.
– Я заметил, – ответил Аркадий.
– Аркадий Сергеевич, обычно на такие роли берут студентов постарше. У них уже есть подготовка, опыт, они лучше понимают профессию.
Он задумался.
– Возможно. Но иногда дело не только в опыте.
– Вы считаете, она вам подойдёт?
Аркадий вспомнил её взгляд.
– Да. В ней есть что-то настоящее.
Он сделал небольшую паузу.
– Скажите, откуда она приехала?
– Из города Старицы Тверской области.
Аркадий замер.
На секунду ему показалось, что он снова вернулся в прошлое.
Тот же город, откуда когда-то приехала Маша.
Он быстро взял себя в руки.
– Понятно.
Он снова посмотрел на фотографию Вероники. Ещё одно совпадение.
Закрыв папку, он попытался переключиться на работу.
– А что вы можете сказать о ней как о студентке? – спросил он.
Декан задумался.
– Вероника очень способная. Не могу сказать, что она самая яркая среди первокурсников. Есть ребята, которые с первых дней стараются привлечь к себе внимание.
– А она?
– Она другая. Более спокойная. Не стремится всем доказать, что она лучшая. Но когда выходит на сцену, её замечают.
Аркадий невольно вспомнил их разговор в коридоре. Её взгляд, её манеру слушать.
– Она уже участвовала в постановках?
– Пока только в учебных работах. Но преподаватели отмечают её.
Он перевёл взгляд на декана.
– А как вы оцениваете её способности?
Декан задумался.
– Вероника – очень интересная студентка. Она ещё только на первом курсе, поэтому ей, конечно, многому предстоит научиться. Но у неё есть то, чего нельзя просто приобрести с опытом.
– Что именно?
– Умение чувствовать роль. Она не старается показать эмоции. Она действительно проживает их.
Аркадий кивнул. Именно это он заметил в ней ещё в коридоре.
– Не могу не предупредить: первый курс – это только начало. Многие талантливые ребята меняются за годы обучения.
– Я понимаю.
Аркадий закрыл папку.
– Но иногда главное видно сразу.
Декан задумался.
– Тогда, возможно, вам стоит посетить одно из занятий актёрского курса. У них скоро будет показ этюдов.
– Хорошо, – ответил Аркадий. – Я посмотрю.
– Я договорюсь, – сказал декан.
Аркадий кивнул и поднялся.
Совещание закончилось.
***
Через несколько дней Аркадий снова приехал в университет.
В актовом зале проходил показ студенческих этюдов.
Он сидел в последнем ряду и внимательно смотрел на сцену.
Один за другим выходили студенты. А потом появилась Вероника.
Аркадий замер. На несколько секунд он перестал слышать голоса вокруг. Перед ним была не просто талантливая студентка. Перед ним была девушка, которая двигалась так же, как Маша когда-то. Та же осторожная походка. Та же привычка чуть опускать взгляд, когда она волновалась. Та же удивительная способность не играть эмоции, а проживать их.
Много лет назад он уже видел это.
Молодая Маша Воронцова стояла на этой сцене, такая же растерянная, но упрямая в своём желании стать актрисой. Теперь перед ним была Вероника – её дочь. Эта мысль появилась неожиданно.
И он не пытался больше её отогнать.
После показа студенты начали расходиться. Вероника спустилась со сцены и направилась к выходу вместе с другими ребятами.
– Вероника.
Она обернулась. Аркадий стоял рядом.
– Аркадий Сергеевич?
– Я хотел бы с вами поговорить.
Она немного удивилась.
– Конечно.
Они отошли в сторону. Несколько секунд он молчал, подбирая слова.
– Сегодня я видел вашу работу.
– Да.
– У вас есть редкое качество. Вы не пытаетесь показать эмоции. Вы их чувствуете.
Вероника улыбнулась.
– Спасибо.
– Я сейчас работаю над новым проектом. Мне нужна актриса на одну из главных ролей.
Она удивлённо посмотрела на него.
– Я?
– Да.
– Но я только на первом курсе.
– Я знаю.
Аркадий посмотрел на неё внимательно. Вероника немного растерялась.
– Мне можно подумать?
- Конечно. Я не тороплю вас.
Он протянул ей визитку.
– Свяжитесь со мной, когда решите.
Она взяла визитку.
– Спасибо, Аркадий Сергеевич. – Вероника попрощалась и ушла.
Аркадий несколько секунд смотрел ей вслед. Он уже ни в чём не сомневался. Он приехал сюда ради другого проекта. Но теперь всё изменилось.
(Следующие часть читайте здесь:
https://link.ok.ru/2NEQ1 )

Звёздное счастье

Автор: Ната Снегирёва
Льдом прозрачным душа покрывалась.
Зимний холод сковал всё вокруг.
Словно груз навалилась усталость
От февральских пронзительных вьюг.
Мысли странные тихо блуждали
В голове, раскалённой от дум,
Переполнены горькой печали,
Реагируя остро на шум.
Равнодушные скользкие льдинки
Удивляли своей красотой.
Так хотелось послушать пластинки,
Притворившись вечерней звездой.
Моцарт, Шуберт, Чайковский, Бетховен...
Или можно в порядке другом...
А Венера в созвездии Овен
Обжигала холодным огнём.
Всё казалось знакомым до боли –
В небесах звёзды - льдинки блестят.
Они также страдают в неволе,
Ожидая свой шанс – звездопад.
Им так хочется падать в пространстве,
Исполняя чужую мечту,
И склонившись едва в реверансе,
Испариться, сгорев на лету.
Или, может быть, звёздное счастье –
Танцевать в поднебесье балет
В золотисто-серебряном платье,
Излучая таинственный свет.
А потом в небе слушать пластинки,
Притворившись пылинкой простой.
Моцарт, Шуберт, симфонии Глинки...
Как прекрасно быть юной звездой!

Контент любой ценой

Автор: Ната Снегирёва
Алёна уже третий раз перезапускала съёмку. На столе красовались: пачка муки, яйцо, которое подозрительно поблескивало, и бутылка оливкового масла с этикеткой, где было написано «Extra Virgin», а Алёна каждый раз читала как «Extra Виновата».
– Так, – выдохнула она, поправляя кольцевую лампу, — сегодня у нас «простой домашний пирог за 15 минут». Просто, домашний. И точка.
Она нажала «запись» и лучезарно улыбнулась в камеру.
– Привет, мои любимые! Сегодня я покажу, как легко и непринуждённо приготовить пирог, который съедят даже те, кто на ПП.
Алёна взяла яйцо и... уронила его.
Тишина. Только кольцевая лампа светила с каким-то осуждающим видом.
– Это... – Алёна посмотрела в объектив, будто камера могла ей подсказать, – это был такой кулинарный трюк! Чтобы проверить свежесть!
Она быстро смахнула осколки, схватила второе яйцо и решительно разбила его в миску. Потом посмотрела на скорлупу, потом на миску, потом снова на скорлупу.
– Кажется, я оставила половину яйца на столе. Ну ничего, белок любит приключения.
Дальше пошло веселее. Мука не хотела сыпаться ровной струйкой – она летела облаками. Алёна чихнула, и мука, будто по команде, идеальным слоем осела у неё на ресницах, бровях и кончике носа. А-ля, бьюти-тренд «зимний фарфор». Камера дрогнула, а в кадр вбежал кот Барсик, схватил что-то с края стола и исчез так стремительно, будто его и не было.
– И это тоже часть рецепта! – бодро заявила Алёна. – Секретный ингредиент «внезапность».
Через десять минут тесто выглядело так, будто пережило шторм. Алёна вылила туда масло, добавила щепотку «чего-то похожего на корицу» и торжественно сказала:
– Теперь самое главное: духовка!
Духовка, однако, не была готова к сотрудничеству. На панели мигали какие-то символы, будто она пыталась передать послание от инопланетян. Алёна тыкала кнопки, бормоча: «Ну же, давай, будь хорошей, девочкой...»
Наконец, дверца открылась, противень вполз внутрь, таймер щёлкнул, и Алёна снова повернулась к камере и заговорщицки понизила голос
– Вот! Теперь ждём. А пока расскажу главный лайфхак сезона: если вы на диете и только что доели третий кусочек этого… э-э… супер вкусного пирога, не паникуйте. Сейчас я расскажу вам, как потратить лишние калории. Попробуйте собрать рассыпавшуюся по всей кухне муку обратно в пакет. Особенно если кот уже успел по ней пройтись. Это вам не приседания – это высший пилотаж координации.
Барсик будто специально в этот момент прошёлся по полу, оставляя на ламинате аккуратные мучные следы в форме сердечек. Алёна вздохнула:
– К концу уборки у меня будет личный рекорд по шагам.
Прошло двадцать минут. Из духовки донёсся запах, который сложно было описать словами. Алёна осторожно приоткрыла дверцу и уставилась на пирог. Он поднялся, опал, снова поднялся и теперь смотрел на неё, как будто сам не понимал, что с ним произошло.
– Идеально! – объявила Алёна, вытаскивая противень. – В нём столько драмы... прямо как в моём прошлом сезоне контента.
Она отрезала кусочек, положила на тарелку, полила мёдом «для эстетики» и откусила. Глаза её на секунду расширились, но она тут же взяла себя в руки.
– Ммм... – протянула Алёна, стараясь не морщиться. – Чувствуется характер. В нём есть история. И, возможно, немного муки на полу.
В этот момент Барсик снова мелькнул в кадре, цапнул кусочек и умчался. Алёна вздохнула и улыбнулась в камеру:
– Ну вот, даже кот оценил. Значит, точно шедевр. Ставьте лайки, подписывайтесь, и помните: никогда не сдавайтесь, даже если кухня выглядит как зона боевых действий.
И она выключила запись. А потом ещё минут пять сидела на табуретке, глядя на пирог, и думала: «Ладно, в сторис скажу, что это арт-объект. Кто там будет проверять?»

Мне хотелось бы

Ната Снегирёва Мне хотелось бы время вернуть И забыть, что бывают морозы. Я хотела бы просто уснуть Пока в небе безумствуют грозы. А проснувшись цветущей весной, Рассказать тебе всё, что мне снилось, Сознавая, что рядом с тобой Сердце снова безумно забилось. Мне хотелось бы нарисовать Нашу жизнь на обычном листочке. Мне хотелось бы чувство создать С самой первой вступительной строчки. Чтоб с тобою могли мы мечтать, Наш роман сочиняя ночами. Ежедневно рассветы встречать, И гулять под луной вечерами. Я смогла бы тебя защитить, Словно ангел кристальной слезою. От обстрелов могла бы закрыть, В нужный миг пролетев над тобою. Ты бы смог быть со мною всегда, Заслоняя меня от той боли. Чтобы в дом не прокралась беда – Все замки поменять, и пароли. А что было минувшей зимой, – Я не вспомню. Наверно, приснилось... Лишь почувствую – рядом с тобой Я грустить навсегда разучилась.

Сердце - магнит

Автор: Ната Снегирёва
ПРЕМЬЕРА
Поёт сверчок в траве свои сонаты,
И месяц серебрит изгибы крыш.
А небо пишет звёздами цитаты...
Лишь ты одна по-прежнему грустишь...
Грустишь о том, что новый день стучится,
А время, жаль, назад не повернуть.
Вчера летала ввысь, как будто птица...
Сегодня – хоть глазком одним взглянуть.
Мечты разбиты вдребезги на части,
И каждый вдох даётся нелегко.
Погас огонь былой безумной страсти...
Душа не хочет больше ничего.
Но боль пройдёт, поверь, наступит утро,
Вернув свои законные права.
Всё в нашем мире бесконечно мудро,
И просто всё, как будто, дважды два.
Ведь даже сад, осыпавшись однажды,
Весной опять листвою зашуршит.
А сердце, утомлённое от жажды,
К себе притянет счастье, как магнит.
06.07.2026

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(Предыдущие части читайте здесь: https://link.ok.ru/2NEQ1 )
3 часть
Прошло восемнадцать лет.
Телефон зазвонил ранним утром. Мари посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Аркадий Громов.
– Нет, – ответила Мари холодно, услышав его вопрос. – Я не буду играть эту роль.
– Даже не прочитав сценарий?
– Мне не нужно его читать. Достаточно того, что ты сказал: это история женщины, оставившей ребёнка в роддоме.
На другом конце провода повисла пауза.
– Забавно, – спокойно произнёс продюсер. – Миллионы людей знают тебя как Мари Валенскую – талантливую актрису, женщину, которой восхищаются. Но я помню тебя ещё другой. Машей Воронцовой.
Мари замерла с трубкой в руках.
– Не произноси это имя.
– Почему? Боишься, что его услышат другие? Представь завтрашние заголовки газет: «Любимица публики Мари Валенская много лет скрывала тайну. Знаменитая актриса оставила свою новорождённую дочь в роддоме».
Он сделал ещё одну паузу.
– Мы с тобой заключили контракт на двадцать лет. Он ещё в силе. Ты обязана выполнять условия и сниматься в тех проектах, которые я предлагаю.
Мари крепче сжала телефон.
– Значит, ты решил меня шантажировать?
– Я решил напомнить тебе о твоих обязательствах.
– Нет, Аркадий. Это разные вещи.
В трубке снова повисла тишина.
– Послушай меня внимательно, – наконец произнёс он уже без прежней мягкости. – За восемнадцать лет я ни разу не просил тебя сняться в роли, которая могла бы причинить тебе боль. Но сейчас это не просто очередной фильм.
– Мне всё равно.
– Нет, не всё равно. Иначе ты не перебивала бы меня, едва услышав, о чём история.
Мари закрыла глаза. Он попал в самую точку.
– Я не стану играть женщину, которая бросила своего ребёнка.
– Почему?
– Потому что я не смогу её сыграть.
Аркадий тяжело вздохнул.
– Ты будешь играть не чужую женщину. Ты будешь играть как бы саму себя.
Мари резко поднялась с кресла.
– Замолчи!
– Правда всегда причиняет боль.
– Ты чудовище, – прошептала она.
– Возможно. Но именно благодаря этому чудовищу однажды появилась Мари Валенская.
Она ничего не ответила.
– Съёмки начинаются через три недели, – спокойно продолжил Аркадий. – Сегодня курьер привезёт тебе сценарий. Прочитай его. Если после этого ты всё ещё захочешь отказаться, мы поговорим ещё раз.
Не дожидаясь ответа, он отключился. Мари медленно опустила телефон. В квартире стало так тихо, что она услышала собственное дыхание.
Мари ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя на потемневший экран телефона.
«Однажды появилась Мари Валенская…». Эти слова не выходили из головы.
Она ненавидела, когда Аркадий говорил так, будто имел право решать её судьбу. Будто мог взять её жизнь, разложить на страницы сценария и назвать это искусством. Но больше всего её пугало другое. Он знал о ней слишком много.
Мари подошла к окну. За стеклом зажигались огни города. Где-то там люди спешили домой, встречались с близкими, строили планы на завтра. А её «завтра» снова зависело от человека, которого она когда-то поклялась больше никогда не видеть.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с папкой в руках.
– Для Мари Валенской, – сказал он, протягивая папку.
Она взяла её и почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Имя казалось чужим. Мари Валенская. Когда-то это имя принесло ей славу.
Она открыла папку. Внутри был сценарий. На первой странице – название фильма: «Там, где начинается жизнь». Мари прочитала его и замерла. Эту историю будто взяли из её жизни.
Мари перевернула страницу. Сначала она читала внимательно, стараясь воспринимать всё как обычный сценарий. Это была история женщины, которая однажды совершила ошибку, испугалась ответственности и оставила ребёнка в роддоме.
Мари остановилась. Пальцы сильнее сжали лист. Она хотела закрыть папку, отложить её в сторону и больше никогда не возвращаться к этим страницам. Но что-то заставляло её читать дальше. Слова цепляли. Каждая сцена отзывалась внутри странным чувством, будто она уже когда-то слышала эти разговоры, видела эти моменты, переживала похожие эмоции.
Она дошла до главной героини.
Женщина в сценарии тоже долго убеждала себя, что поступила правильно. Что так будет лучше для всех. Что время всё исправит.
Мари закрыла глаза. Когда-то она тоже так думала.
Главную героиню в сценарии звали Виолетта. Молодая девушка, которая уехала в столицу, оставив позади прошлую жизнь. Она поступила в университет, впервые оказалась в большом городе и постепенно нашла своё место в мире искусств. Виолетта мечтала стать актрисой и стала ею.
Мари остановилась на этой странице. Слишком многое совпадало. Конечно, имена были другими. Другие места, обстоятельства. Но путь...
Внезапно перед глазами всплыло воспоминание, которое она столько лет старалась не тревожить.
Это случилось почти через год после её переезда в столицу. Тогда она уже училась в университете, снималась в небольших эпизодах и пыталась убедить себя, что прошлое осталось позади. Но однажды вечером не выдержала.
Дрожащими пальцами набрала номер матери:
– Мам...
На другом конце провода повисло долгое молчание.
– Что тебе нужно, Маша?
Она закрыла глаза.
– Как... как моя девочка?
Мать ответила не сразу.
– Уже не твоя.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Что?..
— Ты сама оставила её в роддоме. Через несколько месяцев девочку удочерили.
Мари почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Кто?.. Кто её забрал?
– Этого я не знаю.
– Узнай, пожалуйста.. Мне нужно знать.
– В роддоме такие сведения не дают. Да и зачем тебе? У ребёнка теперь другая семья. Постарайся забыть.
После этих слов связь оборвалась.
Маша ещё долго сидела с телефонной трубкой в руках. Она плакала впервые за много месяцев.
Тогда ей казалось, что дверь в прошлое закрылась навсегда. Если девочку удочерили, значит, у неё уже есть мама и папа. Значит, появившись в её жизни, она только всё разрушит.
Именно тогда Маша заставила себя перестать искать ответы и решила никогда больше не возвращаться к этой теме.
Но сейчас страницы сценария снова открывали ту самую дверь, которую она когда-то закрыла собственными руками.
Она перевернула страницу. Дальше история становилась ещё тяжелее. Дочь Виолетты, Кристина, выросла и тоже выбрала актёрскую профессию.
По сценарию мать и дочь встретились спустя много лет на съёмочной площадке, даже не предполагая, кем приходятся друг другу. Им предстояло сыграть главные роли.
Мари почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
«Интересно, где сейчас моя дочь, и какую профессию она выбрала», – подумала, и сразу постаралась уйти от этих мыслей.
Она закрыла папку. Этого было слишком много. Несколько минут просто сидела, глядя перед собой. Потом взяла телефон и набрала номер Аркадия.
Он ответил почти сразу.
– Ты издеваешься надо мной? – спросила Мари.
На другом конце провода повисла короткая пауза.
– Нет, Мари.
Его голос был спокойным.
– Тогда объясни мне, почему ты прислал этот сценарий именно мне.
– Потому что ты сыграешь эту роль лучше, чем кто-либо другой.
– Почему?
Аркадий вздохнул.
– Потому что ты пережила то, что пережила эта женщина. Ты понимаешь её боль, её страх. Её ошибки. Ты даже не будешь играть её. Ты просто станешь ею. Другими словами – вживёшься в роль. Ты всегда это умела...
Мари молчала. Ей хотелось возразить. Сказать, что он не имеет права так поступать. Что нельзя пользоваться чужой болью ради своих целей... какими бы они ни были.
– А ты всегда умел находить слабые места, – тихо произнесла она.
– Я просто знаю тебя лучше многих.
– Нет. Ты знаешь лишь то, что я позволила тебе узнать.
– Разве?
Мари ничего не ответила.
– Прочитай сценарий до конца, – спокойно сказал Аркадий. — Потом можешь ненавидеть меня ещё сильнее.
– Я уже ненавижу тебя.
– Значит, ничего не изменится.
Она горько усмехнулась.
– Зачем тебе именно я? Неужели во всей стране не нашлось больше актрисы, которая смогла бы сыграть эту роль?
Аркадий немного помолчал.
– Нашлось бы много талантливых актрис. Но ни одна из них не заставит зрителей поверить так, как это сделаешь ты.
Мари почувствовала, как к горлу подступил ком.
– Ты думаешь, боль делает человека хорошим актёром?
– Нет. Боль делает правду убедительной.
– Я ничего не обещаю.
– А я и не прошу обещаний. Просто дочитай сценарий.
В трубке раздались короткие гудки.
Мари медленно опустила телефон.
Она снова посмотрела на папку, лежавшую на столе. До конца сценария оставалось больше половины.
Мари снова взяла телефон.
Аркадий ответил быстро, будто знал, что она ещё позвонит:
– Никак не успокоишься? – спросил он.
– Я хочу кое-что уточнить.
– Уточняй.
– Кто будет играть дочь Виолетты?
– Ты её не знаешь.
Мари нахмурилась.
– В смысле?
– Это молодая актриса. Она учится на первом курсе университета.
– Студентка?
– Да.
Мари невольно усмехнулась.
– И ты решил доверить такую сложную роль человеку без опыта?
– Думаю, она справится, – спокойно ответил Аркадий. – К тому же, я специально искал актрису без известного имени.
– Почему именно она?
Аркадий немного помолчал.
– Потому что в ней есть что-то для этой роли.
– Что именно?
– Не знаю, как объяснить. Взгляд. Эмоции. Какая-то внутренняя правда. Считай это моей профессиональной интуицией.
Мари замолчала.
– Ты уверен, что она справится?
– Уверен.
– Ты так говоришь, будто давно её знаешь.
На секунду в голосе Аркадия появилась едва заметная улыбка.
– Ты ревнуешь?
– Я? Ревную? Да мне всё равно с кем ты спишь? Просто жалко девочку. Ты для неё слишком старый. А она может купиться на твои красивые слова... как я когда-то.
Она снова посмотрела на название фильма.
«Там, где начинается жизнь».
– Хорошо, Аркадий. Я дочитаю сценарий.
– Я знал, что ты это скажешь.
– Не радуйся. Это ещё не значит, что я согласилась.
– Конечно, Мари. Но я уверен, что согласишься. Иначе это будешь не ты. Мари Валенская никогда не пыталась убежать от сложных ролей.
Мари положила телефон на стол. Последние слова Аркадия продолжали звучать в голове.
«Мари Валенская никогда не убегала от сложных ролей».
Он всегда умел подобрать нужные слова. Иногда ей казалось, что он знал её лучше, чем она сама себя.
Она снова открыла сценарий. На этот раз читать было ещё труднее. Теперь она уже не воспринимала историю Виолетты как вымышленную. Каждая страница словно возвращала её туда, откуда она столько лет пыталась убежать.
Виолетта тоже была молодой, испуганной девочкой.
Мари остановилась на одной из сцен. По сценарию Виолетта впервые видит свою дочь, но даже не догадывается, что это она.
Мари закрыла глаза. Она не знала, где сейчас её дочь. Не знала, как она выглядит. Столько лет она запрещала себе задавать эти вопросы... Потому что каждый ответ мог разрушить ту хрупкую жизнь, которую она построила. Она убеждала себя, что так лучше для всех.
Но сейчас ей стало интересно: а какой стала её дочь?
Виолетта в фильме тоже долго не решалась искать дочь. Ей казалось, что она потеряла право называться матерью. Мари задержала взгляд на этих словах. «Потеряла право...»
Она медленно провела пальцами по странице.
Когда-то она думала именно так.
И вдруг ей стало страшно от того, насколько хорошо автор сценария понимал её. Слишком хорошо.
Она перевернула страницу.
Впереди была сцена разговора Виолетты и её взрослой дочери на съёмочной площадке.
Мари замерла. Ей стало тяжело дышать.
Она знала, что это всего лишь фильм. История, написанная на бумаге. Но почему тогда ей казалось, будто кто-то осторожно открывает дверь, которую она до сих пор держала запертой?
(Следующие части читайте здесь:
https://link.ok.ru/2NEQ1 )

Сидела я и думала

Автор: Ната Снегирёва
(Шуточный стих)
Сидела я и думала о том, как дальше жить.
Огромный шкаф с одеждою... но нечего носить.
Решила: завтра утречком на Вайлдберриз схожу,
И очень много нового себе там закажу.
Но вот одна загвоздочка покоя не даёт.
Сижу – грущу я целый день и вечер напролёт.
Проблема не решаема. И как мне дальше жить?..
Кто сможет мне на Вайлдберриз покупки оплатить?
Я с милым в прошлом месяце на Вайлдберриз пошла,
И эту шляпку модную в квадратик там нашла.
Ещё носочки, юбочку, и чёрный лак к глазам...
И пару прибамбасиков... ну так... по мелочам.
Ну а теперь представьте вы огромных два круга.
Точь в точь такие стали вдруг у милого глаза
Когда кассир с улыбочкой пробила чек с ценой...
И вот на Вайлдберриз теперь мой милый ни ногой.
Сидела я и думала о том, как дальше жить.
Как намекнуть любимому покупки оплатить?
Решила: сяду грустная и горестно вздохну...
Пусть думает единственный как подбодрить жену.