Жизненные истории

Дuaнкa нaзывaлa мeня мaмoй c caмoгo дemcmвa. Oнa pocлa в любящeй ee ceмьe, пpaвдa, бeз пaпы. Moй жeнux мeня бpocuл, omкaзaвшucь взвaлuвamь нa ceбя omвemcmвeннocmь зa чужoгo peбeнкa. Oн moгдa maк u cкaзaл, чmo ecлu бы Дuaнкa былa мoeй дoчкoй, oн бы нe paздумывaя ee удoчepuл. — Ho oнa нe mвoя! Ocmaвь ee cвoeй мamepu, мы c moбoй poдuм u mы будeшь вocпumывamь нaшux дemeй! — угoвapuвaл oн мeня. Зaмуж я maк u нe вышлa, нe cлoжuлocь. Mы c мaмoй пepeexaлu нa дpугoй кoнeц гopoдa. чmoбы злыe языкu нe дoнecлu дo Дuaны лuшнeгo, cлuшкoм мнoгue былu в куpce moй нeкpacuвoй ucmopuu. Двa гoдa нaзaд, кoгдa Дuaнe ucпoлнuлocь шecmнaдцamь, нe cmaлo мoeй мaмы. Oнa cuльнo бoлeлa, u, чmoбы oбeзoпacumь нac c Дuaнкoй, нaпucaлa зaвeщaнue нa мeня. Cecmpa u moгдa нe couзвoлuлa явumьcя. Mнe moгдa пpuшлocь пoбeгamь, чmoбы взяmь oпeку нaд Дuaнoй нa ceбя. Дo нeдaвнeгo вpeмeнu, я былa мamepью вoceмнaдцamuлemнeй дoчepu. Я нe вышлa зaмуж, я нe poдuлa cвoux дemeй. Я влoжuлa душу в эmoгo peбeнкa. A cmouлo пoявumьcя cecmpe нa блecmящeм кaбpuoлeme, c нoвым cмapmфoнoм в pукax в кaчecmвe пoдapкa, кaк Дuaнкa пoплылa. Дoчь кpuчaлa нa мeня, чmo я cлoмaлa eй жuзнь. Чmo oнa мoглa купamьcя в дeньгax вмecme c мamepью, a нe пpoзябamь co мнoй, «жaлкoй буxгaлmepшeй», нa гpoшu. Oнa coбpaлa вeщu u ушлa co cвoeй бuoлoгuчecкoй мamepью в кpacuвую жuзнь. Я ocmaлacь oднa. Я кaк coмнaмбулa, xoдuлa нa paбomу, eлa нa aвmoмame, нe oщущaя вкуca eды. Я нe знaлa, кaкoй дeнь нeдeлu u кaкoe чucлo. Пpuйmu в ceбя мнe пoмoг мoй нaчaльнuк. Oн шуmя пpuгpoзuл, чmo увoлum мeня c paбomы, ecлu я omкaжуcь пoйmu c нuм нa cвuдaнue. Я пoшлa, чmoбы нe пpoвecmu oчepeднoй вeчep в пуcmoй квapmupe. Bы нe пpeдcmaвляeme мoe удuвлeнue. кoгдa чepeз пoлmopa мecяцa я узнaлa o moм, чmo жду peбeнкa. — Дa бpocьme Bы, пpuдумaлu moжe. Bы нe пpeдcmaвляeme, cкoлькo жeнщuн poжaюm в вoзpacme oкoлo 40. He Bы пepвaя. нe Bы пocлeдняя. Hу чmo, poжaeм? — cпpocuлa вpaч в жeнcкoй кoнcульmaцuu. Я, eлe cдepжuвaя cлeзы cчacmья, кuвнулa гoлoвoй: — Poжaeм! Cmac, мoй нaчaльнuк, cдeлaл мнe пpeдлoжeнue, я coглacuлacь. Mуж u cвoй peбeнoк — дaвнo зaбыmaя мeчma. И cкopo oнa cmaнem peaльнocmью. Kaзaлocь, нuчmo нe мoжem oмpaчumь мoeгo cчacmья. Moй peбeнoк. Moй. Eгo нe зaбepem нuкaкaя cecmpa. Toлькo мoй. Mы co Cmacoм coбupaлucь нa пepвoe УЗИ, кoгдa пoзвoнuлu в двepь. Ha пopoгe, c чeмoдaнaмu, cmoялu Лapuca, Дuaнa u мaльчuк лem 1З. Пpo дoчь cecmpa вcпoмнuлa нe пpocmo maк. Ee cын om мужa-бoгaчa нуждaлcя в пepecaдкe чeгo-mo maм. Bom oнa u пoмaнuлa нauвную Дuaнку oбeщaнuямu кpacuвoй u бoгamoй жuзнu. Maлo moгo, чmo Дuaнa нe пoдoшлa кaк дoнop, eщe u Лapucкuн муж выяcнuл, чmo мaльчuк, кomopoгo oн 1З лem вocпumывaл, вoвce нe eгo cын. Mуж cecmpы пocmупuл блaгopoднo — oн нaшeл дoнopa u oплamuл oпepaцuю. A пomoм выгнaл Лapucу u ee дemeй. Пo бpaчнoму кoнmpaкmу, кomopый cecmpa пoдпucaлa в нaдeждe пepeжumь мужa, oнa ocmaлacь бeз кoпeйкu дeнeг. И meпepь eй нужнa пoлoвuнa квapmupы нaшeй мaмы. И вooбщe, co cлoв cecmpы, я дoлжнa пocmупumь блaгopoднo — omдamь квapmupу cecmpe u ee дemям. Bы мoжeme мeня ocудumь — Baшe пpaвo. Ho я ux выcmaвuлa. Teпepь у мeня cвoя жuзнь, cвou uнmepecы. Cecmpa-кукушкa u дoчь-пpeдameльнuцa в мou плaны нa жuзнь нe вxoдяm. Я 18 лem вocпumывaлa дoчь cecmpы, нo meпepь у мeня cвoя ceмья.

Ребенок что-то требовал или что-то утверждал. И тут вдруг она как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя и как прошипит ему: — Что ты хочешь от меня?! Он запнулся. — Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял?! Ты никто-о! — она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула. Мальчик смотрел на нее, и мне показалось, у него дрожит голова. Или это я дрожал. Почувствовал, как потеет спина. Помню первую мысль: — Неужели это она ему говорит?! О ком она думает в этот момент?! — Видеть тебя не могу, — прошептала она. — Ты же убила его! — сказал я, но никто меня не услышал. В маршрутке, как ни в чем не бывало, продолжали дремать люди. Я сидел, не шевелясь. А мальчик не плакал. Она отбросила его руку и снова развернулась к окну. Он уже не бушевал, притих, как-то сразу. Смотрел в разорванную спинку сиденья напротив и молчал. А у меня было желание встать и при всех, вот сейчас просто разорвать ее на части! Сказать ей: — Это ты б… последняя! Это ты никто! Ты же убила его! Клянусь, я бы сделал это!.. Мальчик сдерживал меня. Я закрыл глаза, стал глубоко дышать, чтобы успокоиться как-то. А когда открыл их, увидел конфету. Молодой парень, похоже, студент, такой светлый, кучерявый, в джинсовом костюме, протягивал конфету мальчику. Он еще встряхнул рукой, сказал: — Бери, это тебе. Тот взял. И тут же парень протянул ему вторую конфету. Мальчик помедлил и взял вторую. Дальше происходило действие, вспоминая которое, я еле сдерживаю слезы. Мальчик не стал есть, он коснулся маминой руки. Она не сразу повернула к нему лицо. Но все-таки повернула. И видно хотела добить его. Но он протягивал ей конфету. Она посмотрела на него, на конфету, я видел, она недоумевает. Тогда он вложил ей конфету в руку. Она, как обожглась, быстро вернула ему. — Я не хочу, — сказала. Две конфеты лежали у него на ладони. Руку он не опускал. — Ешь сам, — сказала она и тихо добавила, — я не хочу… Честное слово. Тогда он положил конфету к ней на колени. Никогда не забуду эту паузу. И эту взрослость. Передо мной за несколько минут этих мальчик стал мужчиной, а она из злой, раздраженной стервы стала красивой молодой женщиной. Во всяком случае, это я так почувствовал. Она молчала. Долго-долго молчала. Смотрела на него так, словно только увидела. Потом обняла. И он ее обнял. Потом он развернул конфету и дал ей. И пока она не положила ее в рот, сам не ел. Вы представляете такое?! Это был еще одни шок, но уже другой. Я тогда подумал о себе. Я подумал: — Вот ты сидишь, такой праведник, ты хотел встать, обвинить, ты хотел ее «разорвать», переделать. И ты бы ничего не добился, кроме скандала и брани. А этот мальчик, посмотри, насколько он мудр, как он велик, этот мальчик, он взял другим. И пронял до самых печенок, до сердца, до слез. — А еще этот молодой парень, который дал ему две конфеты, — подумал я, — он ведь не просто так дал две. Я огляделся… В заднем стекле маршрутки увидел этого молодого парня, он уходил вдаль по «моросящей» улице. А мама и сын сидели, склонив головы, друг к другу. Как молодые влюбленные, ей богу! Тут водитель объявил мою остановку. Я, выходя, дотронулся до руки мальчика. Я этим сказал ему: «Спасибо». Не думаю, что он понял, но это и не важно. Я навсегда запомнил этот урок. Запомнил-то, запомнил, но должны были пройти годы, чтобы я его осознал. Что это и есть настоящее воспитание. О котором не все взрослые знают. Что только примером и воспитывают. Не криком, не обвинениями, не битьем, нет. Только пример работает, больше ничто. И мальчик этот показал пример. И ей, и мне. И он изменил нас. Где он, этот мальчик?! Где ты, мальчик?! Что с тобой сегодня? Как же ты нам нужен всем, а?! Мы ведь без тебя пропадем.

Пошла к проводнику, она сказала предложить доплатить кому-то, чтобы охотнее согласился поменяться. Я пошла опрашивать снова. Готова была дать 500 рублей, но никто не уступил.. Положила ребенка на верхнюю полку, сама стоя ехала всю ночь, переживала, чтобы не упала. Обидно за безразличие людей друг к другу. Обращаюсь ко всем эгоистичным людям: "Нельзя быть такими, понимаете? Нельзя! Ведь кому-то нижняя полка нужнее, чем вам! Неужели сложно уступить?" Вот вы бы уступили?

Ещё пять лет назад Таня засмеялась бы тому в лицо кто сказал бы ей что она будет на вторых ролях. Будет ждать, когда он приедет к ней чтобы быстро поздравить и уехать туда, к жене. То, что новый начальник оказывает ей знаки внимания Татьяна поняла и приняла не сразу. Лишь потом на корпоративе, когда...когда получилась некрасивая история. Игорь Петрович подрался с программистом Сенькиным. Никто не знал истинную причину конфликта, но многие были рады, особенно молодые девчонки, которых программист, чувствуя свою безнаказанность, беззастенчиво мог зажать, прижать хлопнуть по мягкому месту ущипнуть или сказать скабрезность. Жаловаться на него было бесполезно, коллектив был в основном женским, этот хлыщ так мог подлизаться к дамам старшего возраста так сюсюкать с ними, что матроны таяли и называли его деточкой, угощали пирожками и конфетами в общем понятно. Сенькин был незаменимым специалистом, да, он был гуру в своём деле, но это не значит что мог делать, что хочет. Подкатил он к Татьяне, Таня, на тот момент молодая двадцатишестилетняя девушка, пообещала отбить ему детородный орган и выдавить глаз, если ещё, хоть раз посмотрит в её сторону. Помогло, в сторону Тани Сенькин перестал смотреть, но мелкие пакости делал, гадости говорил, сплетничал. Таня внимания не обращала. В тот день что-то такое сказал он Тане при Игоре, тот попросил извиниться, но...Сенькина понесло. Вот и подрались. Нет, нет, Таня не кинулась в объятия благородного спасителя. За себя она и сама могла постоять, о чём сказала и Игорю, и Сенькину, пнув Сенькина напоследок под зад. Позднее, гораздо позднее, поддалась она на обаяние Игоря Петровича и уже никуда не хотела деваться от этого чувства. Игорь признался, он женат -Можешь подумать, что я, как обычный ко бель, говорю избитую фразу, но, мы с женой действительно живём, как соседи. Женились по залёту, было несколько встреч, ни любви, ни чувств у нас нет друг к другу. Я сразу предупредил её, как только встречу ту которую полюблю, уйду. И...она поверила. Пусть не сразу, но поверила и...ждёт уже пять лет. Когда подрастёт сын, когда жена выйдет на работу, когда... Сегодня она поставила вопрос ребром. -Мама ждёт нас в гости, на Новый год. -Ааа, - он замер, застёгивая манжет на рубашке, - я...понимаешь... -Что? Семейный праздник отмечают с любимыми или я не любимая? Как ты мне тогда сказал, как только встретишь любимую, скажешь жене, что всё...Уходишь...Ну? Пять лет, Игорь...я ждала пять лет...Если ты не скажешь ей, то скажу я. Она увидела как...промелькнул испуг в глазах любимого. -Ннет, милая...ну...понимаешь, не в Новый год, сын...он не виноват и... -Что и? Игорь? Что и? Что в том такого, если я хочу своего любимого человека, моего будущего мужа, представить родителям. Ведь мужа же, да? Понимаешь, милая, сам не знаю, как так получилось, в общем...Ирина...моя жена она... -Что? Неизлечимо больна? Беременна? Что с ней случилось? -Да. -Что да, Игорь. Игорь нервно теребил кончик шарфа. -Ирина, она...беременная. -Да? Серьёзно?- Таня нервно рассмеялась, - Господи, ну, что же я такая д у р а, а? Пять лет я верила твоим россказням, вот ведь правду говорят, никогда не говори никогда. Я же всегда думала, что я такая особенная, что со мной такого не случится, а сама...Господи ну что же такое...как так? -Прости... -Конечно, милый, - Татьяна подняла злые глаза на Игоря, - конечно, я тебя прощаю. -Правда? - мужчина заулыбался. -Нет! Пошёл вон отсюда,из моей квартиры, из моей жизни и вообще...убирайся. Татьяна заметила, как он быстро начал собираться, а ещё...ещё он незаметно положил назад в карман коробочку с небольшой цепочкой, он принципиально не дарил ей подарки, чтобы не обидеть девушку, так говорил, ведь она не содержанка, она по любви. Она будущая жена. Татьяна усмехнулась. Плакать не хотелось, в горле стоял ком. Да...На работе будет повод для разговоров, как только они всё узнавали? Эти тётушки. Игорь с Татьяной вели себя осторожно и благоразумно, никто даже и подумать не мог, что они...Татьяна даже не знала, как назвать? Пара? Любовники? Но, слухи всё же поползли... Теперь тоже Татьяна в этом уверена, обязательно начнут шептаться... Да и чёрт с ними. Она подошла к зеркалу, подтёрла поплывший макияж, улыбнулась себе и...заревела. Почему это случилось с ней? Она ведь всегда говорила себе, что уж точно не будет какой-то там любовницей. Пять лет... Как ему удавалось морочить ей голову, целых пять лет...А она? Ну, как так? Ладно, что там голову пеплом посыпать. Так, значит, никуда не еду, - думает Татьяна, - тогда позвоню маме, что после праздников приеду. Она-то ждёт с зятем, да уж...зять...Папа наверное наливочку свою готовит, ручки потирает, радуются, что дочь наконец-то будет устроена. Переживали очень, ну вот, обрадовала. Кто её за язык тянул, отчего-то решила, что в этот год точно всё решится, да и Игорь... Таня опять хотела заплакать, но взяла себя в руки. Сейчас звонить не буду, поеду за ёлкой. Тридцатое число, поди уже и ёлки не продают, может ещё успею? Вчера ехала, базарчик ещё был. Татьяна оделась, села в машину поехала. Конечно, уже не было никакого базара. В магазине же можно купить, точно, она видела, маленькие такие, в горшочках. Татьяна забежала уже перед закрытием в магазин, увидела цель- ёлку, в горшке протянула руку, но...её тут же увели из - под носа Татьяны. Да что за несправедливость? Татьяна хрюкнула от неожиданности и понеслась за "своей ёлкой", ёлка стремительно удалялась. Татьяна запнулась, упала и чертынувшись побежала на выход. На улице, стоя под падающими снежинками Татьяна тяжело дыша, стала приходить в себя. Веду себя, как истеричка. Ничего не случилось, сама столько лет жила в обмане, придумала себе...Таня побрела к машине, надо было хоть шампанского купить. -Девушка, - Таня оглянулась, она отчего-то подумала, что обращаются к ней, - я тут подумал, вам видимо нужна эта ёлка. -Да не так чтобы особо. -Берите, берите, я вообще не знаю, зачем я её купил. -Да не нужна она мне,- возмутилась Татьяна которая только что, чуть ли не рыдала из-за этой скрюченной кособокой ёлочки, пожелтевшей снизу, сидящей в своём горшке. Но, мужчина толкал в руки Татьяны эту ёлку. - Лучше бы бутылку шампанского так отдавали настойчиво. - Хотите шампанского? Я сейчас, я мигом, держите ёлку. -Да не надо мне, я и сама в состоянии купить. -Нет, нет, стойте, - мужчина сунул - таки, опешившей Татьяне в руки ёлку и забежал в магазин. Не успеет, - подумала Таня, но мужчина успел. -Вот, держите. -Зачем мне? -Не знаю, пить. -А сами -то, что? Трезвенник? -Почему это? Нет, просто я не пил шампанское, года три. -Можно и начать пить. -Можно. А вы со мной выпьете? -Выпью. Только я за рулём. -Я тоже. А знаете, что давайте поставим машины и пойдём гулять если конечно...вас никто не ждёт. -Никто... -Ну вот и хорошо, нет это конечно не хорошо, возможно даже плохо...В общем... -Меня Таня зовут, - засмеялась Татьяна, - идёмте уже, а то я вижу, что вы не очень -то умеете кадрить девушек. -Что делать? -Ну завлекать. -Ааа, это да. Я робею перед красивыми девушками. Они весело болтая, будто знакомы сто лет, пошли гулять по вечернему городу. -Вы знаете, нужно спрятать шампанское, потому что, если пойдёт патруль...мы с Игорем однажды, - Таня осеклась воспоминание как -то само выскочило и слетело с языка. -Так, что вы с Игорем?- смеясь спрашивает новый знакомый. -Ничего, простите...А, кстати, как вас зовут - Таня поскучнела, но не подавала вида уже эта затея погулять с незнакомым человеком и шампанским по городу не казалась такой забавной. -Я...меня...Игорь, - сказал мужчина. -Вот как, - Таня улыбнулась, - ну что же...Игорь, благодарю за хорошую компанию, мне нужно идти. -А как же...Ёлка и шампанское...простите, я вас чем-то обидел? -Нет, нет, просто мне нужно идти. -Простите, вас наверное ждут, а я...Простите, спасибо вам, Таня, за прекрасно проведённое время. Он так просто назвал её по имени, так просто и по детски... -А знаете, что, сможетет мне подыграть? -Да, - с готовностью отозвался новый Игорь, - а что нужно делать? - Поехать завтра к родителям, на новогодний ужин. Знаю глупо. Может быть вы маньяк или запойный, а может вообще женаты, но у меня нет выбора. Маме я пообещала, что приедем с Игорем... -Вы...вы ушли от него? Бросили? -Почему я ушла, может он от меня... -Нет, таких, как вы не бросают, они сами уходят. И знаете, я не маньяк и не запойный, и не кодированный, а ещё я не женат, жена ушла три года назад к своей первой любви, детей у нас не было. *** - Мама, папа, знакомьтесь, Игорь... Это был самый чудесный вечер. Папа с Игорем не могли наговориться о рыбалке, мама кормила его вкусностями и только сестра... -Тань, это кто?- прошептала сестра Лена на кухне у родителей. -Игорь, не видишь, что ли. -Татьяна. -Ну, что? Пришлось всё рассказать сестре. -Танькаааа, ты сумасшедшая, привела неизвестно кого, ты... -Правда, он милашка? -Надо всё рассказать маме. -Только попробуй, у меня есть что рассказать... -Девочки, вы что здесь? -Маам, а Таня... - Что Таня? -Ничего, мам...Ленка, как всегда, хотела сказать, ка кона меня любит. -Да, мам...Спасибо за сестру. На второй день их никак не хотели отпускать. Взяли сотни обещаний, что приедут на Рождество. Приезжали на машине Игоря, поэтому он отвёз Таню домой. -Игорь... -Да? -А хотите...теперь я перед вашей мамой сыграю свою роль. -Правда?- Игорь смутился,- а откуда вы узнали, что я... -Что вы живёте с мамой? Нууу, ваши рубашки постираны и поглажены, пуговицы не болтаются, да и вообще вы производите впечатление ухоженного мужчины ,ухоженного женской рукой, но... - Сдаюсь, сдаюсь...- Игорь засмеялся, - я заеду за вами в семь часов, поедем на званый ужин к маме, будет гусь и мамин фирменный "Наполеон", не испугаетесь? -Нет, - засмеялась Татьяна. Татьяна отчего -то жутко волновалась, он позвонил ровно в семь. -Я вас жду. -Иду. Мужчина залюбовался выходящей из подъезда девушкой. Уже перед домом матери, он сообщил что нужно, что -то сказать, важное. -Таня...давай на ты? -Давай. -Я тебе сказал неправду... Таня замерла, она готова была провалиться сквозь землю, ожидая чего-то...Девушка замерла. -Понимаешь, я не Игорь...Меня Костя зовут. Думаю мама моя удивиться если ты меня Игорем назовёшь... На Таню напал истерический смех. Они сидели в машине и оба смеялись. Ёлочку, благодаря которой они и познакомились, посадили в доме у родителей Тани и прижилась. А Таня с Костей через год поженились Игорь в жизни Тани больше не появлялся. Как они объяснили Таниным родителям почему Костя Игорь? Нууу, сказали, что это его второе имя так друзья зовут. - Костик, а что-то я не припомню, чтобы тебя друзья звали Игорем?- озабоченно спрашивает мама Кости. -Мам, ты просто не знаешь этих друзей...

Сообщала и уходила. У неё ведь куча дел. Гораздо важнее, чем маленькая дочка. Танечка оставалась с дедушкой и бабушкой. Игорь, к удивлению многих односельчан, от ребёнка не отказался. Под неодобрительным взглядом матери в свой выходной он шёл к Людмиле, чтобы побыть с дочкой. Евгению Николаевну покорность сына раздражала. Деревенские кумушки мужчину нахваливали, а она злилась. Ответственный, фу. Кому лучше делает? Бегает на поводу у Людки и радуется? И он действительно радовался. Нет, сначала, конечно, боялся. Танечка такая крохотная, невесомая, будто сделана из хрусталя. Несостоявшиеся тесть и тёща внимательно смотрят, как он неловко пытается качать доченьку. Потом они смягчились и приходам Игоря стали радоваться. Чаем его поили, гостинцы собирали. Если человек хороший, то почему нужно волком смотреть? Сам Бог велит привечать. В глазах Людмилы дочь с каждым годом превращалась в балласт. Где-то в глубине души она много раз пожалела, что родила. Это сначала она чувствовала себя кошкой, которая играет с пойманной мышью. Шантажировать Игоря ребёнком быстро надоело. Отца Тани она предпочитала просто не замечать. Пусть ходит, раз нравится. Ей же легче. -Балласт ты мой, непутёвая, - ворчала Людмила, застёгивая Танечке куртку. - Когда уже вырастишь, что б не возиться с тобой... Таня молчала. Ей и самой хотелось поскорее вырасти, чтобы не мешать маме. Она, может, и к папе ушла жить. Он предлагал несколько раз. Но там злая баба Женя. Лучше с родными бабулечкой и дедулечкой. Они хорошие и называют её не "балластом", а любимым "солнышком". Папа пусть в гости приходит. Они с бабулечкой его пирогами накормят. Года шли, но Евгения Николаевна так и не приняла внучку. Она считала, что из-за этой противной девчонки её сын не построил семью. Из-за Тани мало помогал ей деньгами. Каждый день она выговаривала Игорю своё недовольство. -Мам, это моя дочь, - не уступал мужчина. - Я её бросить должен? -Почём знаешь, что твоя?! Людка - та ещё ш****а, - возмущалась Евгения Николаевна. -Всё, - махал рукой Игорь и уходил. - И по деревне не болтай. Моя Таня и точка. После таких разговоров возмущённая Евгения Николаевна ещё долго ворчала, громыхала посудой и раздражённо толкала стулья толстыми боками. Когда Игорь сообщил, что приобрёл участок и будет строить на нём собственный дом, Евгения Николаевна разозлилась ещё больше. -Чем тебе наш дом не угодил!? - кричала она. - Я скоро умру и всё тебе останется. -Мам, прекрати, - улыбнулся Игорь. - Не надо умирать. -Это жизнь, - вздыхала женщина, театрально прикрывая глаза. -Хорошо, когда эта "жизнь" с тобой случится, я вернусь сюда. Свой дом Танюшке отдам. Евгения Николаевна закипела. Танюшке?! Людкиной дочке?! Дом, который её сын...своими руками?! Не бывать этому! -Ты так не сделаешь, - прошипела Евгения Николаевна. Как в воду глядела. Не сделал. Не успел. К тому времени Людмила уехала из деревни. Она всё-таки встретила "любовь всей жизни". Фермер из соседнего посёлка позвал замуж, но поставил условие. Без Тани. Своих детишек нарожаем. На Слоновских похожих внешностью и повадками. Люда, не моргнув глазом, оставила дочь родителям. Скинула, как она сказала подругам, балласт. Танечка, услышав это, расплакалась. Тихо, чтобы никто не услышал. Не балласт она, а солнышко. Только не для родной матери. По правде сказать, исчезновения мамы Таня если и ощущала, то только иногда. Где-то совсем в глубине души. Людмила и раньше мало времени уделяла родной кровиночке. Теперь же Таня просто перебралась в более большую комнату. Больше ничего не изменилось. Приезжала Людмила редко. А как родился их со Слоновским первый сын, так и вовсе пропала. Тане было двенадцать, когда ранним утром соседка тётя Галя, задыхаясь от слёз, вошла в сенцы. Они с бабушкой собирались печь блины. Дед ушёл на рыбалку. День, начавшийся как обычно, разделили жизнь девочки на до и после. -Игорь разбился, - сглотнув комок волнения, выдала тётя Галя. - На машине. Таня выронила венчик, которым мешала жидкое тесто. Его капли разлетелись по деревянному полу. -Папа, - только и смогла прошептать Таня перед тем, как рухнуть следом. После п.о.х.орон вся деревня обсуждала, как некрасиво вела себя Евгения Николаевна по отношению к внучке. Таня этого не помнила. Она вообще ничего не помнила, кроме папиного лица, похожего на восковую маску. Он больше не улыбался. И руки... такие холодные. Таня дотронулась очень аккуратно. Провела пальцем по белой руке. Она бы обняла его и заплакала, но Евгения Николаевна оттолкнула и отругала. Не хватай! Людмила тоже приехала, но к г.р.о.бу не подошла. Постояла поодаль и ушла. Даже с родителями не поговорила. Новый удар ждал Таню спустя месяц после п.ох.ор.он. Дом с резной верандой, высоким крыльцом и большими окнами достается Тане. Она единственная родная дочь. Но родная ли? Мать Игоря сомневается. Евгения Николаевна била в колокола. Дочь не Игоря. Обманула его подлая Людка, скинула балласт на сыночку и деньги тянула. -Не дочь она ему! Не дочь! Игорёк сам хотел удостовериться, даже заявление писал, - рассказала Евгения Николаевна удивлённым односельчанам. - И тест хотел сделать, чтобы окончательно от д.армо.едок отречься. Жалко, не успел. Ох, как же разозлилась бабушка Тани, узнав о сплетнях, разносимых несостоявшейся сватьёй. Схватила черенок, заготовленный под новую лопату, и побежала к воротам Евгении Николаевны. -А ну выходи, балаболка! - закричала она. - Выходи! Со всей силы ударив в ворота, женщина повторила призыв. Повыходили соседи. Никто не подумал остановить Лилию Марковну, просто понаблюдали. Кто-то даже подбадривал. Так с ней, мол, со сплетницей. Евгения Николаевна в страхе закрыла входную дверь на ключ и, спрятавшись под столом, набрала участкового. -Дочь мою гадит, ребёнка гадит! Ты посмотри на неё! Я ей сейчас! - пригрозила бабушка Тани, не стесняясь подъехавшего представителя органов. -Лилия Марковна, умоляю, идите домой, - просил он. - Не надо самосуд устраивать. Таня плакала дома. Для мамы она - балласт, отцу - неродная. Слишком подло обходится с ней судьба. Нельзя вот так, в раз, лишать всего. Игорь был папа! Её папа! Никто не смеет отбирать! Таня слышала, как вернувшиеся бабушка разговаривала по телефону с Людмилой. -Отвечай говорю? Дочь точно от него? - повторяла она один вопрос за другим. Тане стало очень страшно. -Уверена? - послышался ещё один уточняющий вопрос от бабушки. - Хорошо. Хорошо. Разберёмся. Наверное, можно выдохнуть, но Танечка не могла. Слишком страшно от того, что будет дальше. *** Больше всего не хотелось видеть бабу Женю. Уж очень злые у неё глаза. Колючие и холодные. Но встретиться им всё-таки пришлось. Бабушка Тани настояла на ДНК-тесте. Для этого поехали все вместе в город, сдали образцы и обратно - ждать результата. Таня сильно переживала. Впрочем, возможно Лилия Марковна волновалась не меньше. Просто старалась быть бойкой и решительной. Лишь Людмила лишь махнула рукой. -Даже если не от Игоря, то какая разница?! Раньше нужно было думать, теперь-то что, - равнодушно сказала она, уплетая землянику из маленькой кастрюльки. -Бессовестная! - вспыхнула Лилия Марковна. - Пошла вон отсюда! -Ма, ты чего? - удивилась Людмила. Лилия Марковна замахнулась на дочь поварёшкой. -Подобру-поздорову, иди! Не доводи до греха! Людмила возмущенно покачала головой и выскочила из комнаты. Таня посмотрела ей вслед, понимая, что для этой женщины так и осталась ненужным балластом... Конверт с результатами вскрыли прямо в коридоре. Евгения Николаевна жадно искала глазами подтверждения своим словам, но, увы, не нашла. Отцовство Игоря подтвердилось. Таня не смогла сдержать радости. Впервые с момента с.ме.р.ти папы она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Для него она не балласт, а ДОЧЬ. Настоящая. Дом и другое имущество, оставшиеся от отца, отошло Тане. Людмила завистливо присвистнула. *** После окончания школы Таня уехала учиться. Провожали её дедушка с бабушкой. Мама умудрилась позабыть о такой мелочи, как отъезд дочери. На выпускном была, благодарности за воспитание дочери принимала. Вполне достаточно. Для Тани мамы словно не существовало. Людмила позвонила всего несколько раз. Первый поздравить с днём рождения, второй, кажется на новый год. Потом их общение окончательно перешло в мессенджеры. Редкие открытки на праздники, иногда фото и короткие сообщения. -Мы с младшим сыной едем к врачу. Можно у тебя остановимся? - попросила она. -Что-то серьёзное? - уточнила Таня. -Нет, просто муж забрать не сможет, у него работа, а на автобусе ехать не хочется, - объяснила Людмила. Таня отдала брату свою кровать, мать заняла кровать соседки, благо та уехала ночевать к парню и разрешили воспользоваться мебелью. Сама девушка спала на полу. Таня окончила учёбу, вышла на работу, снимала жильё, старалась помочь бабушке и дедушке. Крутилась как могла. Просить помощи или просто совета у мамы даже не думала. Не хотелось снова слышать упрёки, что она балласт. Люда сама набрала дочери, чтобы решить щепетильный вопрос. -Я решила уйти от Слоновского, - объявила она в трубку. - Надоело. Живу как в аду. Таня напряглась. Маминого голоса она не слышала уже пару лет. Тем более родительница никогда раньше не делилась с ней подробностями личной жизни. -Все мужики, знаешь-ли, одинаковые, - вздохнула Людмила. - Жаль поздно я это поняла. -Если тебе трудно жить с мужем, то уходи конечно, - ответила Таня. -Я ушла. Только вот..., - Людмила помедлила. - Куда ухожу - не подумала. Ты же знаешь, что я не работаю. Двое детей. Жить негде, денег нет. -Поживи первое время у бабушки с дедушкой, а потом что-то подыщешь, - посоветовала дочь. -Танюх, ну ты даёшь! Куда мы втроем к родителям на шею в их халупу! - голос Людмилы зазвучал с раздражением. - У тебя огромный дом стоит закрытый! Скажи, пусть дед ключи нам отдаст. Мы бы отлично разместились! Места всем хватило! -Ключи от папиного дома хочешь? - задумчиво произнесла Таня. -Это давно твой дом. Причем тут папа? -Да, ты права, мой, - со вздохом ответила Таня. - Только вот зачем там балласт в виде тебя и твоих детей? Людмила, услышав, поперхнулась собственной слюной. В трубке повисло молчание. Некоторое время она собиралась с мыслями. -Издеваешься? - наконец, выдала мать. - Твои братья из-за тебя окажутся на улице. -Не из-за меня, а из-за их матери, - со всей серьёзностью ответила Таня. - Повторюсь, балласт в жизни мне не нужен. Таня не знала правильно ли она поступает. Ей стоило огромных усилий отказать маме. На секунду она пожалела, что была грубой, но потом почему-то стало легко... Она перестала быть балластом. Их позиции поменялись. Жизнь - не шахматная партия. Её не нужно играть. Её нужно ЖИТЬ. И, желательно, по-человечески. Иначе исход возможен не в твою пользу.

Палыч (с надрывом в голосе): — НУ?! Кудряш: — Николай Павлович, ну я её это… в морг отвез, там сторож один был, мне её пришлось самому затаскивать. (сторожа в нашем приюте по обыкновению в умат пьяные). Палыч: — Ты дальше рассказывай, лейтенант. Кудряш: — Ну в морге мест не было... А она, ведь, — старушка, не мог уж я её на пол бросить… Ну я её на стул посадил около сторожа, а она сползает… я верёвкой её и привязал, в одну руку ей паспорт положил, в другую постановление на вскрытие… К моменту когда Кудряш закончил ржали уже все, именно ржали. Палыч: — Мало того, что сторож ей всю ночь анекдоты рассказывал, так с утра пришла уборщица, тоже бабка кстати… попросила твою бабку, чтобы она ноги подняла, бабка молчит... Уборщица подумала, что бабка заснула и толкнула ее ноги шваброй, когда уборщица поняла, что бабка умерла, то она сразу потеряла сознание и падая зацепила документы, которые аккурат упали на уборщицу... Санитары думая, что уборщица и есть покойник, так как документы лежали на ней. Погрузили ее на каталку и отвезли на вскрытие, где ее раздели и положили на стол для вскрытия. В это время, пришли студенты 1 курса с мед-училища, присутствовать при вскрытии, окружили уборщицу и преподаватель собираясь сделать первый надрез, повернул уборщице голову, в этот момент она открыла глаза и очнулась. В обморок упали все, даже преподаватель... После этих слов началась просто истерика, меня аж слеза со смеху прошибла… Вот такая у нас, весёлая работа.

– Саша, это что такое? – спросила она вечером у мужа спокойно, прикусывая изнутри щеку, чтобы не закричать. Почему-то она думала, что муж будет все отрицать, расскажет историю про троюродную тетушку или еще что-то в этом роде. Но муж тяжело опустился на кресло, прикрыл лицо руками и глухо сказал: – Я ее люблю. Оказалось, что он уже год живет на два дома. А еще оказалось, что Валя прекрасно знает свою соперницу – это была парикмахерша Лена, к которой она как-то записалась, пока ее парикмахерша была в отпуске. Стрижка ей не понравилась, слишком коротко получилось, и больше она к ней не ходила. Как они умудрились сойтись с Сашей – оставалось загадкой, спрашивать она не стала, боялась, что не выдержит и закричит. А кричать было не в ее стиле, Валя всегда гордилась тем, что она уравновешенная. Развелись тихо, без ругани и драм. Саша, обрадовавшись такому удачному раскладу, оставил ей квартиру, правда, дачу и машину забрал – его Леночка оказалась заядлой огородницей и уже планировала, какие сорта томатов и редиса будет там выращивать. Сама Валя дачу никогда не любила, поэтому не особо расстроилась. Машину она не водила, так что этой потери тоже не ощутила. А вот без мужа, которого, как ей казалось, она никогда особо не любила, оказалось тяжело. То ли она привыкла к нему, то ли возраст был не тот, чтобы оставаться одной. Дочь порывалась прилететь из своего Владивостока, но Валя ее отговорила – все равно они никогда не были особо близки, будет только учить ее жизни, как обычно. – Мама, ты должна работать, сколько можно сидеть дома! – Мама, смотри какая программа для пожилых, можешь поучиться и потом устроиться на работу! – Мам, ну что это за пальто на тебе, ты его у гардеробщицы в музее украла? Нет, этого сейчас Вале не было нужно. Но приходилось признать – дочь была права, и надо было ей работать. Но Саша не хотел, чтобы Валя работала, ему нравилось, чтобы дома его всегда ждали горячие блюда и стерильная чистота – мама у него была врачом и приучила его с детства к чистоте. Ну и с дочерью Валя много возилась – балет, английский, репетиторы… И чего только возилась, непонятно – работает теперь танцовщицей, пляшет полуголая на сцене, знала бы Валя, не тратила столько сил и денег. Когда Валя шла на первое собеседование, она была уверена, что ее возьмут. Когда шла на пятнадцатое, знала, что ей откажут. Какая-то добрая женщина в очереди порекомендовала обратиться ей в службу занятости. К тому времени деньги у Вали почти закончились, а просить у дочери было стыдно. В службе занятости ее встретила неприветливая молодая женщина, которой тоже, судя по всему, приходилось одеваться в магазине больших размеров. Она рассеянно просмотрела документы Вали и спросила: – То есть вы с двадцати трех лет нигде не работали? – А это что, запрещено законом? Статью за тунеядство давно отменили! – взвилась Валя. Девушка хмыкнула. – И по образованию вы архитектор… Вы знаете, что за тридцать лет эта область… Несколько изменилась? – Вы на что намекаете, что я отстала от жизни, да? Между прочим, я смартфон быстрее дочери освоила, она до сих пор фотографии толком обработать не может! Девушка посмотрела на нее внимательнее. – У вас есть дочь? – Конечно, есть! – И сколько ей лет? – Да вот, тридцать скоро будет. Но при чем тут она? Работа мне нужна, а не ей. Хотя… Знали бы вы, кем она работает, стыдоба… Я на нее все жизнь свою потратила, вон, не работала тридцать лет, а она… Девушка захлопнула папку и сказала. – Значит, так. Меня зовут Марина. И я беру вас на работу. Мне нужен человек, который поможет мне общаться с моей мамой. Валя с удивлением уставилась на нее. – А я тут при чем? – Притом что вы – вылитая моя мама! Мне психолог сказал, что я не решу свои проблемы, пока не научусь нормально общаться с матерью. А как это сделать? Что бы я не сказала, она вечно недовольна! И вот я думаю – может, вы будете за меня ей отвечать? Ну, правильными словами. Она перестанет меня ругать, а я перестану есть без остановки. Как вам такое? Да уж, предложение было настолько нелепое, что Валя рассмеялась. Она встала, забрала свои документы и сказала: – Кажется, я начинаю понимать вашу маму. Подобной чуши я никогда в своей жизни не слышала! Валя уже подошла к двери, но зачем-то обернулась. Лицо у девушки сморщилось, она по-детски шмыгала носом. Дочь так же в детстве плакала. Валя остановилась. – Ладно, – сказала она. – Только, чур, я всем буду говорить, что устроилась психологом. Скажу, что курсы переподготовки прошла. Сначала все шло как-то не очень: Марина звонила ей, зачитывала сообщения матери, спрашивала, что ей отвечать. Валя диктовала, и Марина начинала спорить. Правда, устав от споров с Валей, Марина иногда сдавалась и отвечала что-то среднее, и результат не заставили себя ждать – мама уже не так сильно ругалась, а Марина не так много ела. По субботам у Марины были созвоны с мамой, и в эти дни Валя приезжала к ней в квартиру. Марина ставила разговор на громкую связь, и Валя писала ей ответы на листочке. Отношения у Марины с матерью и правда улучшились, хотя даже сама Валя признавала то, что мать у Марины перегибает палку. Да, у девушки был лишний вес, но разве это причина ее ругать? Бедная девочка и так бегает в туалет после каждого приёма пищи, разве это дело? – А где твой отец? – спросила Валя, решив, что, может, тот тоже завел любовницу, и поэтому мать Марины такая злая. – Он умер много лет назад, я еще маленькой была, – ответила Марина. – Я так на него сердилась в детстве! Ну, что он нас бросил. Я не понимала тогда, что смерть нельзя остановить. Мы плохо жили, денег совсем не было, и есть было нечего. Иногда мне кажется, что я поэтому так много ем – дорвалась до еды и не могу остановиться. Жалко было эту девочку. И хотя Валя уже нашла себе нормальную работу – контролером в кинотеатре, все равно помогала ей. После субботних созвонов они пили чай и разговаривали. Сначала так, ни о чем, потом Марина стала делиться с ней своими амурными делами, да и Валя рассказала и про мужа с его любовницей, и про дочь, работающую танцовщицей. – А можно, я это маме своей расскажу! – рассмеялась Марина. – А то ей моя работа не нравится. Это удивительно, но Валя даже про сестру Марине рассказала. – Мы всегда такие дружные были, ни разу в жизни не поссорились! А потом я влюбилась. Его Яков звали – высокий, красивый, он механиком работал в депо. Но я тогда гордая была и сказала ему, что он мне не пара. Настя, конечно, знала, что он мне нравится. И сказала, что я дура. Ну а правда – я была профессорская дочка, воспитанная, с хорошим образованием. А он кто? Глупая я была, конечно. Уехала летом к бабушке, а когда вернулась – эти двое уже встречаются. Тогда я сказала сестре, что она погубит свою жизнь и уехала навсегда. – В смысле – навсегда? – не поняла Марина. – В прямом. Мы не виделись с ней три раза – на похоронах отца, на похоронах матери, и у нотариуса, когда оформляли завещание. Он ее в Калугу увез, а тут замуж за Сашу вышла. – И вы до сих пор не общаетесь? Валя сглотнула ком, который мешал ей дышать, и сказала: – Она умерла два года назад. – А вы не поехали даже на похороны? – Не поехала, – подтвердила Валя. Марина покачала головой. – Да… Тут, похоже, психолог больше вам нужен, чем мне. А знаете что? Вам надо поехать к ней на могилу. К сестре. И поговорить с ней, как с живой. Я так сделала, с папой поговорила. И отлегло. Правда помогает. Сначала Валя не восприняла этот совет всерьез. Но почему-то эта мысль никак не отпускала ее. Она помнила, как Яков позвонил, как у нее онемели губы и не могли вымолвить ни слова: то ли от ужаса и невозможности поверить в то, что сестры больше нет, то ли оттого, что его голос все еще имел над ней власть, от одного его звука сердце сбивалось с ритма. Саше она ничего не сказала и на похороны не поехала. Не хотела видеть сестру мертвой, не могла встретиться с Яковом и не выдать себя. Адрес она знала – сестра все эти годы писала им письма, вкладывала свои фотографии и фотографии детей. Валя обрезала с общих фотографий Якова, прятала их в отдельную папку. Хорошо, что ни дочь, ни Саша эту папку не нашли. А что было бы, если бы она так же внезапно умерла? И кто-то из них, разбирая вещи, нашел эти искалеченные карточки? Проворочавшись в постели до трех утра, Валя поднялась и купила билет до Калуги. Быстро, пока не передумала. И после этого уснула так крепко, что утром не услышала будильник и впервые за долгие годы проспала… Марина одобрила ее решение и сказала, что теперь, наверное, справится и без Валиной помощи. – Может, я даже съезжу к ней в гости, – неуверенно проговорила Марина. В поезде Валя познакомилась с прекрасной молодой парой, они ехали в свадебное путешествие. Странное решение ехать в свадебное путешествие на поезде, но у всех свои причуды. Зато они подсказали ей, в какой гостинице остановится в Калуге, и где узнать место захоронения – девушка была родом оттуда, до пятнадцати лет прожила там. В гостинице, правда, Вале не очень понравилось – комнаты маленькие и душные, окна выходят на дорогу. Ну, ничего, она же здесь ненадолго. Поставив чемодан и умывшись с дороги, Валя позвонила в администрацию кладбища. Было странно произносить имя сестры, стало горько во рту, и глаза словно горячим воздухом обожгло. Про себя Валя репетировала, что скажет Насте – что прощает ее и не держит больше зла, что жалеет об этих годах, которые игнорировала ее письма, хотя все читала внимательно и даже перечитывала, складывая в стопки. Слова подбирались плохо, не желали выходить из ее рта. Валя вздохнула, переоделась в строгое платье (все же на кладбище едет), отметила, что оно на ней висит (то ли от переживаний, то ли глядя на Марину, есть Валя стала куда меньше) и даже осталась довольна своим отражением в зеркале. Цветы решила купить возле кладбища, наверняка же там продают. Вышла из номера, взяв с собой только сумочку, прошла по коридору, спустилась по лестнице. В двери столкнулась с мужчиной в клетчатом костюме – он пропустил ее, придержав тяжелую дверь. – Валя? От его голоса сердце сбилось с ритма. Если бы не те фотографии, что сестра присылала все эти годы, Валя бы его и не узнала – Яков сильно изменился с их последней встречи. Да и она тоже. Но он ее узнал, хотя Валя не присылала ни одной своей фотографии. Она остановилась, не зная, что делать дальше. Он шагнул вперед и крепко прижал ее к своей груди. От него пахло лимоном и морской водой. – Как ты тут, Валя? Почему не позвонила? Она стояла как статуя – не подняла рук для ответного объятья, не смогла даже улыбку выдавить. Валя думала, что за годы чувство ссохлось и утихло, но сейчас оно поднималось в ней, оплетая своими ветвями, распускаясь диковинными цветами, пахнувшими лимоном и морской водой. – Я хотела сходить на могилу к Насте, – с трудом выдавила она, понимая, что дальнейшее молчание будет слишком странным. – Не хотела никого беспокоить, решила остановиться в гостинице. Яков рассмеялся. – Так это моя гостиница! Вот так совпадение – а я еще ехать сегодня не хотел, но трубу в подвале прорвало, и решил сам проконтролировать, что тут и как. Валя, как же я рад тебя видеть! Ты совсем не изменилась… Заешь что? Давай так – я сейчас попрошу девочек сварить тебе кофе, со сливками, как ты любишь, ты же все еще любишь со сливками, да? Я схожу, быстро разберусь с делами, отвезу тебя на кладбище. А потом к нам. Нет-нет, не принимаются никакие возражения! Вечером должны заехать дети, ты ведь их так и не видела? Я прикажу перевезти твои вещи к нам. И, вообще, я сам все собирался тебе позвонить, но боялся, что не ответишь, ну и… Он развел руками и замолчал. А Валя вдруг поняла, что все ее страхи и обиды все эти годы были только у нее в голове. Она почувствовала острую тоску по времени, которое уже никак нельзя было вернуть, по сестре, которую большую часть жизни не знала по собственной глупости. И она произнесла: – Ладно. Сделаем так, как ты говоришь. На кладбище Яков деликатно отошел в сторону. Валя не смогла ничего сказать сестре. Но она смогла посмотреть на фотографию, где та была взрослой, с добрыми глазами как у мамы. И пообещать, что еще вернется сюда. Дом оказался уютный, немного захламленный, но все равно милый. Чувствовалось, что не хватает женской руки, хорошая уборка бы ему не помешала. – А что, никто из ваших детей не хочет пожить с тобой? – спросила она у Якова, стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно. – Нет, – вздохнул он. – Невестка не любит частные дома, а дочери далеко ездить до работы. Но они навещают меня по очереди. Спасибо, что беспокоишься, это так приятно. Я понимаю, что ты ненавидела меня все эти годы, считала, что я не пара твоей сестре. Но я клянусь, я был хорошим мужем и никогда ее не обижал. Если честно, в юности я мечтал жениться на тебе. Да-да, что ты так смотришь? Ты была такой красавицей! Да и сейчас ею осталась. Валя стояла в недоумении. О чем он говорит? – Тебе плохо? – испугался Яков. – Садись вот сюда, я принесу воды. Он засуетился, побежал на кухню. Валя опустилась в кресло, прикрыла глаза. Выходит, все не так плохо, как она думала. Она-то боялась, что и сестра, и Яков знают о ее неразделенной любви, жалеют ее, а, может, и посмеиваются. Но, получается, оба они думали, что Валя просто его недолюбливает. Тут ее ног что-то коснулась. Она испугалась, открыла глаза. В ногах свернулась лохматая собака. Она тихонько ворчала, пытаясь уложить свою голову ей на туфли. – Вега? – удивился Яков. Он так и стоял в дверях со стаканом воды, открыв рот. – Это ваша собака? Вопрос был глупым, Валя это понимала – понятно, что их, не чужая же пришла с улицы! – После смерти Насти она никого к себе не подпускает, – тихо сказал он. – Это была ее собака. Ни меня, ни детей она не признает, даже укусила меня недавно. Он показал ей руку, хотя никаких следов укуса там не было. Но суть высказывания Валя поняла. Она наклонилась и осторожно погладила собаку. В этот момент зазвонил телефон. Она поморщилась – как не вовремя! Хотела сбросить, но увидела, что это Марина. Бедная девочка, наверняка опять поругалась с мамой. – Ало? – Валентина Васильевна? Это Марина. Как там у вас? Вы простите, что я звоню, но, мне кажется, у меня есть подвижки! После нашего разговора я решила – раз уж вы после стольких лет нашли в себе силы поехать, почему я не могу просто навестить маму? Тем более что рано или поздно она меня все равно заставит. Я купила торт и поехала. И съела всего один кусочек! Она опять говорила, что я толстая, что никому такая не буду нужна, а когда я показала ей фото Марка, она заявила, что по глазам видно, что он негодяй. Но я держалась и не возражала ей. И не плакала. Но потом, ночью, сорвалась. Пошла на кухню, достала торт, села на пол и принялась есть его ложкой, прямо из коробки. Ела и плакала. Она вошла, увидела это, взяла ложку и села рядом. Так мы и сидели молча – ели торт, размазывая по щекам слезы. А потом она вдруг говорит: «Я так боялась, что родится мальчик. Он же бил меня, твой отец. Следов никогда не оставлял, я даже пожаловаться никому не могла. И боялась, что сын будет таким же. Но родилась ты. И я испугалась еще больше – поняла, что ты вырастешь и станешь такой же, как и я. И тебя тоже будут бить, и тебе тоже придется рожать. Я хотела, чтобы у тебя была другая жизнь. Понимаешь?». А я ей сказала, что когда мой бывший назвал меня жирной, я дала ему пощечину и выгнала из дома. И мы с мамой засмеялись, представляете? А потом она говорит: «Ты не жирная, ты такая красивая, моя доча». Тогда я заплакала. И она заплакала. Мы были в торте и слезах, но такие счастливые. Я выбросила этот торт, больше не хотела его есть. И больше не хотела с ней ругаться. Простите, я все говорю и говорю, вы-то как? Валя посмотрела на фотографию сестры в рамке, на собаку, устроившуюся в ногах. На Якова она не смотрела, но чувствовала его спиной. – У меня все хорошо, – сказала она. – Мне кажется, теперь все будет хорошо.

-Да,- и обратился к сыну,- Санька, пойдём быстрее, а то опоздаем. Аня проводила их взглядом. Что-то беспокоило её, казалось, что мужчина и ребёнок будто не вместе, словно чужие друг другу. " Аня, не твоё дело,-говорила она сама себе. -Мало ли что у них произошло...Нет, а вдруг это ...да что за дурацкие мысли лезут в мою голову. Ребёнок же в школу ходит, там явно документы все проверили..." Осень затянулась дождями и холодным ветром. Аня изредка встречалась по утрам с соседями. Всегда одно и тоже ... -Здравствуйте. Санька, привет. Отвечал только папа. Аня как -то назвала Саньку Сашенькой, у ребёнка задрожала верхняя губа, отец прижал его к себе и, не глядя на соседку, тихо сказал ей : -Санька. И он не говорит. -Простите, я не знала,- растерялась Аня. Потом целый день на работе она обыгрывала эту ситуацию . " Может мама называла мальчика Сашенькой? И не говорит...бедный ребёнок..." В один из тоскливых осенних вечеров дверной звонок оторвал Аню от просмотра сериала. Она напекла для себя любимой блинчиков, открыла баночку клубничного варенья, удобно расположилась на диване и только поднесла блинчик ко рту, как раздался звонок. Аня с сожалением посмотрела на блин и отложила его. За дверями стоял сосед. Встревоженный. -Извините... -Анна... -Что?-не понял мужчина. -Меня зовут Анна,- ответила девушка. -А, да...извините, Анна, у вас случайно нет градусника. У Саньки кажется температура , а наш градусник сломался... Мужчина что-то ещё говорил, а Аня уже бежала к аптечке: -Проходите,- крикнула она. Достала градусник, на всякий случай и жаропонижающее. Обернулась и увидела взгляд соседа, направленный на стопку блинчиков. " Наверно и поесть не успели, да и когда ему готовить,"- Аня отложила несколько блинчиков себе , остальные протянула мужчине. Было видно, что ему неловко. -Берите скорее, самое лучшее лекарство блинчики . Вот еще варенье. Идём лечить больного,- скомандовала Аня. Мужчина улыбнулся , и Аня обратила внимание, что он вполне симпатичный. Санька по- прежнему искоса посматривал на Аню. Но папа рядом, значит можно доверять чужой тёте. Температура была незначительной, но Аня посоветовала всё- таки вызвать врача. Мужчина согласно кивнул : -Завтра с работы вызову... -То есть с работы?- удивилась Аня.- А кто с ребёнком сидеть будет? Кто дверь врачу откроет? -Он привык...Мне надо работать. Санька взрослый. Справится. Но Аня была категорична : -Нет, как вас там по батюшке... -Сергей... -Хорошо, Сергей. Нет, если вы не будете переживать, как ваш сын здесь, то я изведусь, беспокоясь о нём! -Анна, я понимаю, что вы хотите сказать. Но у нас нет бабушек, тёть и прочей родни, а которая есть, те живут очень далеко от нас. Мне надо работать. Санька... -Сергей, погодите,- перебила Аня.- Вы поймите,придёт завтра педиатр, а маленький ребёнок ,больной ребёнок один дома . Как думаете, она отреагирует? Сделаем так, я поменяюсь сменами и завтра отсижу с Сашей. -Вам придётся потом в ночь выходить?- тихо спросил Сергей. -Вас это не должно волновать,- отрезала Аня.- Завтра в восемь часов я у вас. Так и пролетела неделя больничного у Саньки. Он по- прежнему молчал. Но уже с интересом слушал тётю Аню. А как ему нравились её блинчики, котлетки...Сначала стеснялся, а потом как налёг. У Ани первый раз глаза защипало, глядя на это. Она внезапно погладила мальчонку по голове :" Воробушек мой." А он замер , глаза наполнились слезами и вдруг зарыдал. Аня испугалась : -Что ты, что...маленький мой...Не плачь... Санька выздоровел . Снова соседи изредка утром встречались на лестничной площадке. Теперь с улыбками, только Санька всё молчал. Так и дожили до зимы. Просто соседи. Как-то Аня возвращалась домой с работы, в магазине закупилась. Шла, тащила тяжёлые пакеты и выговаривала самой себе, что надо же быть такой дурой, куда столько накупила... Санька выносил мусор, увидел тётю Аню, подошёл и молча потянул один пакет на себя. -Санька, да он тяжелее тебя,- Ане было приятно, что мальчик хочет помочь. Но Санька упрямо тянул пакет на себя. -Хорошо,- сдалась Аня.- Только если устанешь, то остановись, отдохни. Санька ,как ни странно, донёс пакет спокойно. Это Аня плелась где-то внизу, в который раз укоряя себя в неразумности действий. -Ох, Санька, ты мой герой,- выдохнула наконец.- А героям полагается награда. Погоди, - Аня достала из одного из пакетов купленную шоколадку и протянула мальчику. Глаза ребёнка загорелись и он ...улыбнулся. Это была самая лучшая награда для Ани. Но не успела она скинуть сапоги, как раздался звонок в дверь. Сергей протянул ту самую шоколадку: -Анна, вы балуете Саньку. -Да вы что, серьёзно?- Аня отчего-то разозлилась.- Да будет вам известно, что эта шоколадка награда герою! -Награда? Герою? - Сергей недоумённо посмотрел на девушку. -А вы поднимите пакет! Тяжко? А теперь представьте, каково Саньке было его тащить. И при этом он сам предложил помощь. -Сам? Он что ...заговорил?- столько надежды в глазах Сергея, что Ане стало неловко. -Нет... он просто подошёл и взял пакет,- взгляд Сергея потух. - Сергей, не переживайте, всё у вас будет хорошо. -Спасибо,- как -то потерянно ответил Сергей и вышел из её квартиры. День рождения Ани в конце ноября. Получив на работе поздравления , букеты цветов , девушка в отличном настроении приближалась к дому. Из парадной вышла женщина, держащая Саньку за руку. За спиной Саньки висел школьный рюкзак. " Поздновато для школы,"- подумала Аня. -Здравствуйте. Санька, привет,- поздоровалась она.- А где твой папа? -Вот и нам интересно, где его папа,-с укором в голосе ответила женщина. -Извините, а вы кто? -Учительница я... всегда отец забирал Сашу вовремя, а сегодня не пришёл и по телефону не отвечает. И что мне делать, к себе его брать? Ещё и ребёнок молчит...уж сколько раз я говорила отцу, чтоб перевёл его в коррекционную школу... Ане учительница не понравилась : -Знаете что... Саша у меня побудет пока. -Вы уверены?- спросила учительница, хотя по ней видно было, что она с радостью избавится от данной обузы. -Санька, у меня детей нет, потому переодевайся в физкультурную форму. Хорошо, что она у тебя с собой. Сейчас будем кушать и пить чай с тортом. Любишь торт? И я люблю. Завтра выходной , уроки заданы? Тогда завтра сделаем. Вот так задавая вопросы, порой отвечая самой себе , Аня и разговаривала с Санькой. Иногда мальчик внимательно смотрел на неё, пару раз кивнул головой. Аня радовалась, это маленькие шаги к большой победе. Когда мальчик заснул , Аня достала его телефон, в котором был один контакт ПАПА. Аня переписала его к себе. Несколько раз позвонила, абонент вне зоны действия сети. Отправила смс от том, что Санька у неё. Тревога за Сергея охватила Аню. "Господи , лишь бы всё обошлось!" Утром на телефон поступил звонок. Звонил Сергей. -Сергей, -чуть не вскрикнула Аня.- Где ты?- так переживала, что не заметила, как перешла на "ты". -Анна,- с надрывом в голосе ответил Сергей,- я в больнице... -Как ? Что случилось?- Аня старалась говорить как можно тише, Санька спал. -Машина выехала на тротуар...Анна, Аня....пожалуйста...Санька... -Не переживай, лечись. В какой ты больнице? Санька поживёт у меня. -Спасибо...Только не говори ему, что я болею...Он до сих пор не может прийти в себя после гибели мамы... Ане стало нехорошо...Сколько пережил этот малыш ? Как помочь ему? Саньке она сказала, что у папы много работы и он сейчас далеко. Сергей звонил сыну, разговаривал с ним, но Санька лишь слушал. Аня взяла две недели отпуска. Провожала Саньку в школу и забирала его оттуда. Гуляла с ним. Играла. Вместе готовили. И Санька стал чаще улыбаться , иногда смеялся. Обо всём этом Аня рассказывала Сергею, когда навещала его в больнице. И он уже по- другому смотрел на свою соседку. -А ещё мы с Сашей купили ёлочные игрушки. Он сам выбирал. Серёжа, ты бы видел, сколько восторга у него было . -Аня, спасибо, я не знаю, как бы справился без тебя,- Сергей обнял девушку и она замерла. -Справился бы,- ответила девушка и посмотрела ему в глаза. Оба поняли, что это начало нового витка в их жизни. -Санька, папа приедет через два дня,- Аня и Санька намывали квартиру.- Приедет, а тут у вас чистота, ни пылинки. Сейчас ещё в магазин сходим, а то ваш холодильник пустой. Зима коварна. То снегом завалит, то каток устроит. Поскользнулась Аня и рухнула. На мгновение почернело в глазах и в тот же миг её сознание разорвал крик Саньки : -Мама! Мама! - Санька упал рядом на колени и старался поднять Аню. Плакал навзрыд , всё повторяя : -Мама! Мама! Аня , ощущая боль в ноге, попробовала сесть, кто-то из прохожих помог подняться : -Сашенька, маленький мой, Сашенька, - плакала Аня, целуя мальчика. Благо, только сильное растяжение. Но встретить Сергея не удалось. Аня решила не говорить ему о том, что Санька начал разговаривать. А тот болтал без умолку , будто хотел выплеснуть всё невысказанное за какое-то время. Аня уговорила Саньку сделать папе сюрприз. Санька сам открыл папе дверь. У Ани же нога болит. Сергей присел перед сыном , обнял его и вдруг... -Папа... Сергей не поверил: -Что? Повтори... -Папа...папа, привет... -Са...Санька!- закричал отец ,поднял сына, закружил. Санька визжал , хохотал. За ними наблюдала Аня, вытирая набегающие слёзы. Сергей остановился, прижал сына к себе, увидел Аню : -Спасибо... Новый год встречали вместе. Самым счастливым был Санька, у него теперь снова есть мама!

В общем через годик я загуляла и вот однажды случилось это… У меня был на тот момент один молодой человек, с которым мы встречались, а у него большая компания друзей и приятелей, с которыми мы ходили на дискотеки, ездили к морю, в горы, да и просто совместно проводили время. Было весело и интересно, а что еще нужно в молодости. Но этот молодой человек, несмотря на все его положительные стороны и нашу взаимную симпатию, был немного неуравновешенным, особенно если выпьет, сразу начинал со всеми спорить, лезть в драку, обижал меня всякими гадостями и вообще требовал подчинения. Я чувствовала себя как в клетке — родителям не нужна, молодой человек издевался, видимо чувствуя мою зависимость от него, куда податься я не знала, хотя уже обдумывала разные планы — все бросить, уехать куда-то и начать жить самостоятельно. И вот однажды поехали мы в поход большой компанией — нас собралось человек 20 — друзья, приятели, приятели приятелей — больше четверти из присутсвующих я впервые видела. И среди них выделялся один молодой человек, невысокий, коренастый такой, крепенький, тихий и особо ничем не примечательный. Приехав в лес, как обычно бывает, мужчины занялись мясом и палатками, девчонки обустройством и закуской. И видела, что этот парень следит за мной, но особо значения не придавала — девчонкой я была довольно видной — крепенькой такой, с фигурой песочные часы, в общем все при мне — многие засматривались. И вот к вечеру уже все напраздновались (у одного из присутствующих был день рождения) и мой молодой человек опять начал буянить. Сначала с кем-то поспорил, потом подрался и начала указывать мне — пошла туда, сделала это, иди ко мне, иди от меня. Замучил меня до такой степени, что я развернулась, ушла в лес, села на пенек и твердо решила — надо что-то менять, не хочу я больше с ним встречаться и дома жить не хочу, и вообще все надоело, что делать, как дальше жить-то… И тут подошел этот паренек, попросил разрешения присесть рядом, представился Олегом, спросил какую-то ерунду. В общем мы с ним разговорились, смеялись и общались часа три-четыре. Он принес со стола еды, мы разложились на полянке и так было хорошо. В лагере уже все угомонились, расползались по палаткам, а мы все говорили — о жизни, о всякой всячине. Он оказался военным — окончил местное училище, офицер, в отпуске перед выездом по месту назначения в соответствии с предписанием и путь его пролегал на Дальний Восток. Я ему рассказала о своей жизни, о планах что-то изменить. В общем хорошо посидели. Вечером следующего дня мы уехали домой. Меня завезли, оставили у подъезда, я села на лавочку, домой идти не хотелось и тут ко мне неожиданно подошел Олег, присел рядышком, посидел молча минуты три и спросил: — Выйдешь за меня замуж? Мне жена нужна, а ты симпатичная, веселая, вижу, что хозяйственная, вдвоем веселее ехать туда, где еще не бывал. Я тоже помолчала, посмотрела на него, в его глазах была такая надежда и я подумала — а что мне терять-то и сказала — выйду. Нас расписали очень быстро — офицер, надо уезжать. Маме я сказала, она обрадовалась сильно — выйти замуж за офицера было пределом мечтания многих девчонок и их мам. Мы ничего не готовили, у меня было светлое платье с выпускного, в нем и расписались, посидели вчетвером — я, мой уже муж, мама и отчим ( у Олега из семьи только брат остался, он приехать не смог). И началась семейная жизнь. Олег оказался очень милым, нежным и внимательным мужчиной. Даже не так — Мужчиной с большой буквы. Я не подняла ни одного чемодана, не таскала никакие тяжести, он оберегал меня всячески, а я старалась наладить быт. Да, жизнь военного не сахар — это отдельная песня — но, как я позже узнала, повезло, что служил он в городе, а не в каком-то отдаленном, всеми забытом гарнизоне. Я нашла работу — устроилась продавцом в магазин и жизнь пошла. Все, через что мы прошли, описывать не буду, скажу лишь, что женаты мы уже 15 лет, я своего мужа обожаю, он меня тоже на руках носит, у нас сын, в котором папа души не чает. У мужа сложилась военная карьера, я с его помощью и поддержкой получила высшее образование, нашла хорошую работу. Мы реально счастливы и я иногда ловлю себя на мысли — а что было бы, скажи я ему тогда нет и меня кидает в холодный пот ужаса от этой мысли. Я думаю мне просто повезло, может почувствовала, что мне с этим человеком будет не страшно и хорошо, а может просто реально так хотелось что-то в жизни изменить, чтобы рядом был кто-то, кому я была бы нужна, что я приложила максимум усилий, чтобы это наконец-то случилось… Вот так бывает…

Тетя Зоя была большой, точнее крупной, не то чтобы толстой, но широкой везде – в бёдрах и плечах, с крупным размером обуви и небольшой головой. Свои седые волосы она убирала в пучок, из которого всегда торчали шпильки. В прошлом была она музейным работником. И эта музейность так и осталась жить в ней. Она носила музейные уже сарафаны, коричневые и серые, прямые с поясом, с блёклыми штапельными блузками. Свою сумку она называла радикюль и не меняла ее лет пятнадцать. Традиционно под ее доисторическим абажуром за круглым столом и встречали они новый год. Дуся, которую в миру все новые друзья теперь звали Евой, вместе с мамой, загруженные продуктами и кастрюльками, приезжали к тете Зое в обеденное время и начинали кулинарить. Они резали, крошили, тёрли, тушили под звуки новогодних телепрограмм. Мама с тетей Зоей обсуждали рабочие новости и неизменно волнующие новости страны. Когда Дуся была поменьше, она смотрела мультики или крутилась на кухне среди своих мамочек, а став старше наравне с мамой и тёткой помогала, вливая свежую струю в кулинарные привычки. Ее отправляли в магазин за недостающим майонезом и прочими ингредиентами, и она с удовольствием мчалась, и с удовольствием возвращалась обратно. Правда однажды "загуляла" – загляделась на новогодние витрины, зашла на каток... Ох, и ругали ее тогда в два голоса! В возрасте подростка, когда все внутри бушевало, Дуся вдруг невзлюбила тётку Зою. Уж слишком нравоучительной она ей казалась, настраивала маму на старомодный лад. Была тетя Зоя старше мамы на семнадцать лет. И когда-то практически заменила ей рано умершую мать. И теперь, по поводу и без, придирались к Дусе. У Дуси начался протест. Она грубила тётке, мама ругала ее, а она с ангельским взором удивлялась – а что я такого сделала? – доводя маму до слез. Эта родственная связь меж мамой и ее сестрой раздражала. Неужели мама во всем должна советоваться с этой Зоей? У нее же доисторические взгляды! Но время шло. Дуся со своей молодостью, горячностью и желанием перемен отделялась от них, а мама и тетка Зоя оставались вместе. Мамы не стало три года назад. Она вдруг заболела неожиданно, сначала диагностировали цирроз, а потом и вовсе... Тетя Зоя привезла маму из больницы к себе домой. Тогда перебралась сюда и Дуся. Было ей уж двадцать два года, заканчивала институт. Мама лежала у окна, все понимала. По утрам она смотрела в окно долго, пристально, наблюдая, как молодые ветки за окном метались друг перед другом, сбрасывая искры первого света, омывались мягкой властью зари. Тетя Зоя спала в этой же комнате каждую минуту переживая за сестру, вникая не только в ее нужды, но и в мысли, стараясь облегчить последние часы. Тетя Зоя когда-то замужем была, но развелась с мужем, не прожив и десяти лет. Детей у нее не родилось, хоть и ездила по церквам, молилась. Так и осталась мама с Дусей ее единственной семьёй. Дуся прощалась с мамой тяжело. Слезы жгли глаза очень долго, неудержимо катились по щекам. Она металась, не хотела ничего. А тетя Зоя тогда держалась. – Ну, довольно, Дуняша! Думаешь, мама хотела бы, чтоб ты вот так из-за нее страдала месяцами? Отпускай ее... Живи! Живи, мама этого только и ждёт там на небесах... – А если нет? – Что нет? – А если нет никаких небес, и мамы просто нигде нет..., – хлюпала носом Дуся. – Е-эсть... Как это нет? Вон видишь снег идёт. Это мама там с воздушной лопатой с пушистой тучи снег на землю сбрасывает. Для нас... Помнишь, как любила она снег разгребать у подъезда? – Ох, тёть Зой..., – Дуся не верила, но уже улыбалась. Дуся осталась в своей квартире, но теперь уже одна. И жизнь завертелась. Как только пошла работать, затеяла ремонт, а тетя Зоя помогла финансово. Коллектив в офисе был другой. Здесь она представилась Евой. Казалось, имя Дуся, да и Евдокия, делают ее совсем деревенской клушей, а Ева – звучит благородней. Девушки и женщины коллектива посещали салоны красоты, любили отужинать в кафе. Втягивалась в такую жизнь и Дуся. Познакомилась тут со Стасом, которого после вуза забрали на год в армию, она ждала. Последние два года по инерции встречала новый год с тетей Зоей. Но круговерть знакомств затягивала, и в этот раз с друзьями собирались они встретить новый год в роскошном гостиничном комплексе, стоявшем на берегу Невы. Это было событие. Об этом месте ходили почти народные сказания про прозрачные лифты, сказочные новогодние декорации, про бассейны с натуральными пальмами и невероятную кухню. – Ого! Повезло нам, что забронировали ... Там туса что надо! Гульнем! – радовалась коллега и подруга Миланка. А Дуся радовалась, что Стас там тоже будет. Осенью из армии он пришел, отношения их уже дошли до близости, но... Дуся никак не могла его понять. То он был очень мил с ней, а то вдруг отстранялся, как будто боялся новой ступени отношений. Он сваливал все на занятость, на необходимость сейчас встать на ноги, заработать... На новый год и на эту совместную тусовку возлагала Дуся надежды. – Так хоть после праздников-то забежишь? – тетя Зоя делала вид, что расстроилась не сильно. – Я позвоню. Мы может на базу... Может даже со Славиком заскочим. Не грустите, тёть Зой. С наступающим Вас. Побегу я... Дел ещё невпроворот. А дел и правда было много: салон красоты, примерка наряда и купальника, сборы, покупка подарков. А ещё Дусе не нравились туфли, и она подумывала заехать в магазин и купить другие. В магазин она попала лишь вечером тридцатого вместе с Миланой. – Ну, как тебе эти? – держала перед собой пару туфель Дуся–Ева. – Пойдет! Ох, дорогущие... – Только как в них танцевать? – Ну, потерпишь. Там танцы улетные... Ну, хочешь, вот те первые возьми. Поменьше каблук. Милана улетела в другой отдел что-то присмотреть себе. – Первые берите, – раздался за спиной Дуси голос. – Почему? – Дуся обернулась, за ее спиной с ботинками в руках стоял молодой мужчина. – В этих слишком опасно. Высоко, – улыбнулся он... , – А мне вот не посоветуете? Эти вроде стариковские, но удобные, а эти посовременнее... – Ну почему стариковские? Они модные сейчас, с такой – тракторной...берите... – Да? Ну, тогда их и возьму. Дуся взяла первые туфли, нашла Милу, выбрали туфли и ей. А потом встретилась на кассе опять с этим парнем. Он встал в очередь за ними. – Скидочная карта есть у Вас наша? – спросила продавщица. – Нет, – ответили подруги почти хором. – Тогда телефон продиктуйте Ваш, выпишу на будущие покупки. Дуся продиктовала телефон, а когда начала пробивать, молодой человек протянул скидочную карту. – Ооо, спасибо... , – скидка была очень приличной. – Благодарю, – кивнула Дуся незнакомцу, вернула карту и попрощалась. Дел ещё.... А утром – прическа, сборы... Как всегда, нравилось не всё, казалось, что-то не учла. Переживая за локоны, Дуся носилась по квартире, проверяла все собранное по десять раз. Ананас завернула в фольгу, тоже взяла с собой. Она без конца звонила Милане, уточняла. В таком месте она не бывала никогда. – Мил, а тапки в бассейн точно не надо? – Зачем? Ев, там все одноразовое есть... Ближе к вечеру на такси с коллегами направились к комплексу. И завертелось... Сияющие огни роскошного комплекса, шикарные виды на Неву из панорамных окон, открытая кухня – за работой поваров можно наблюдать, снующие снегурочки-официантки. В огромном пространстве зала – столики на шестерых. И посреди каждого стола хитро нарезанный, но собранный в целый – ананас, украшенный мелкими новогодними шариками. Ананас в сумке Дуси явно был тут лишним. Но здесь праздновал не только их коллектив, тут собралось несколько организаций сразу. Друг друга они не знали. Стас оказался совсем не за столиком Дуси. Недалеко, но все же не с ней. Он иногда подходил, галантно помогал дамам их стола. Интерьер ресторана завораживал: и современные тренды, и элементы старины, и индустриальные мотивы.... Дуся подумала, что тетка б Зоя ужаснулась – понамешано. Но роскошь зашкаливала: платья и костюмы организаторов, выступление артистов и необычные блюда на столе. За стеклянной стеной – огромный пока пустой бассейн с лежаками, минисаунами, баром, автоматами, тренажёрным залом и прочими неизвестными Дусе благами. Планировалось, что после курантов и фейерверков, все, для продолжения программы, переходят туда. Программа лилась, перемежались игры, песни артистов, танцы, поздравление Деда Мороза ... Всё здорово, профессионально. Сказочно красивая подсветка добавляла волшебства, в зале стоял шум, а шампанское кружило голову. Краем глаза Дуся видела, что Стаса пригласила на танец посторонняя девушка, и он вовсю зажигает с ней. На часах – одиннадцатый. – Тут место такое, на засидишься..., – видя настроение подруги, оправдывала его Милана, – Развлекайся, Евка, получай удовольствие... И Дуся направилась прямиком к Стасу. – Стас, потанцуем? – Давай... Они вышли в центр площадки, танец был медленный. Шампанское придало смелости. – Стас, а в наших с тобой отношениях что будет в новом году? Как думаешь... – В наших? Ну, что-то будет. Нормально все будет, – ответ, как отмазка. Разговор ему явно неприятен, – Ты же знаешь, мне надо встать на ноги... Посмотрим. – Посмотрим. Только кажется мне, что я вижу немного наперед... Она отстранилась и направилась в гардероб, захотелось на улицу. Она оглянулась в зал, Стас так и стоял на месте. Дуся накинула пуховик и вышла на открытую веранду. Народ там курил. Дуся никогда не курила, но сейчас почему-то пожалела об этом. Веранда выходила окнами на жилой дом. Был он в отдалении, но из его окон, конечно, хорошо была видна площадка веранды. Дуся стояла у парапета и смотрела на эти окна. Стас пришел туда тоже. – Ев, ну ты чего? Новый год же. Место такое клевое. Скоро в бассейн нырнем, круто проводим время! Не порти настроение. Расслабься... – А я не Ева, – вдруг призналась Дуся. – В смысле? – нахмурился Стас. – Я – Евдокия. Мама звала меня Дусей, а тетка – Дуняшей. – Нормально тебя мамка окрестила! – присвистнул Стас, – Прикольно... – Ага, – Дуся посмотрела на небо, оно было темным. За стеклом зала сыпался световой снег, здесь он бежал по покрытию пола веранды. – О! И правда, как снег идёт, – сказал Стас, чтоб хоть что-то сказать. И тут Дуся увидела, что в едва святяшемся окне дома напротив стоит женщина. Она смотрит не на них, а куда-то в небо, как будто там что-то есть. Стоит одна... А скоро новый год. Вот так и тетя Зоя сейчас... Одна, наверное у окна... Она же никогда и не встречала новый год одна. И ... она никогда не пробовала ананас. А он лежит в сумке. – А снег и правда сейчас пойдет, – вдруг сказала Дуся. – Откуда тебе знать? – сомневался Стас. Дуся протянула ладони за пределы крыши веранды. – А у меня там мама с воздушной лопатой с тучи снег сбрасывает. Для всех нас... , – улыбнулась Дуся. – Да ладно тебе, пошли уже... И вдруг ее ладони, и правда, коснулась крупная лёгкая снежинка. А потом в темноте заплясали и другие, а следом повалило хлопьями. – Видишь..., – улыбалась Дуся. – Пошли, Ев, замёрзнешь... – Ты иди, я сейчас... Стас ушел, раздраженный, а Дуся достала из минисумочки ... нет из радикюля, телефон, набрала номер такси. Она влетела в гардероб, мигом собралась и помчалась по длинному коридору к лифтам, лихорадочно жала на кнопку, а бессовестный стеклянный лифт совсем не спешил. "Машина номер ... ждёт" – просигналил телефон, и Дуся метнулась на лестницу. Сапоги она не надела, сунула их в пакет, а в туфлях бежать по ступеням было неловко. Тогда она сняла туфли и побежала прямо в колготках, быстро перебирая ногами по сотням ступеней. На улице туфли натянула, поскользнулась на площадке и упала на скользком льду. Но села удачно – в наметенный снегом сугробик. "Спасибо, мамочка! Я успею!" – пробормотала, обещая. Рухнула в такси. – Мы успеем до курантов? – спросила таксиста. – Должны. Только метёт сильно, быстро не погонишь. – Пожалуйста, давайте успеем. Мне очень нужно! А снег пошел по косой. Он заметал встречную полосу, вставая там пухом у обочины, загромождая полосу движения. Их полоса была чистой. В такси Дуся сменила туфли на сапоги. Она смотрела на часы, она верила – успеет. Въехали во двор. Дуся мельком глянула на знакомые окна – темнота. Она бежала по ступеням подъезда, как тогда, когда отправили ее в магазин в детстве, а потом открыли дверь и ругали хором, что пропала она уж слишком надолго. Ругали мама и тетка, такие родные... Казалось, и сейчас, время отступило назад и откроют дверь они обе. Такие "доисторические", такие родные и теплые. Она громко постучала в любимую квартиру тетки без двадцати двенадцать. Дверь открылась почти мгновенно. – Тёть Зой..., – выдохнула, – Ты под дверью что ли стояла? – она обняла полную свою тётку, вдохнула родной запах. – У окна... Почувствовала ... И снег, и ты... Кажется, опять мы все вместе, – тетя Зоя с брошкой, при параде, утирала набежавшую слезу, – Ой, а ведь стол-то не накрыт... Я думала – для кого? – Так у нас ещё целых пятнадцать минут... Ну- ка, ну-ка... И началась суета. Они бегали туда-сюда, Дуся споро и быстро, тетя Зоя за ней не успевала. Дуся быстро нарезала колбаску, сыр, открыла маринованные грибы, шпроты, резанула зелёного лучка с подоконника в квашеную капусту, налила в бокалы красного вина. Оставалось минут пять.Чего-то не хватало. – О! Стоп, новый год! Мы будем есть ананас! Правда уже в новом году... Она забежала в прихожую, поставила ананас по центру стола и подняла бокал. – Я люблю тебя, тетя Зоя. Вас с мамой очень люблю. И сейчас торжественно обещаю, что каждый новый год буду встречать с тобой. И пусть этих встреч у нас будет много-много! Тетя Зоя лишь кивнула, она плакала. Куранты забили. – С новым годом нас всех, и маму твою, Дуняшенька! Как я счастлива, что есть вы у меня. – И мы счастливы, тёть Зой. Но прочь, грусть! Будем пробовать ананас! Дуся, жуя ананас, весело рассказывала, как вдруг решила, что в комплексе этом ей совсем не нравится, хоть и было там круто. Но уж больно много народу, шума, мишуры и блеска. И захотелось вдруг домой, верней, сюда – к тете Зое. О Стасе, о том, как гнала таксиста Дуся говорить не стала. Через пару часов тетя Зоя уже спала. Дуся, думая о сегодняшнем вечере, мыла посуду, когда у нее зазвонил телефон. – С новым годом, милая незнакомка. Как туфли? – Они очень скользят на снегу..., – быстро ответила Дуся, сразу узнав голос того парня из магазина. – Вы что, отмечали новый год на улице в туфлях? – Нет, но пришлось пробежаться ... – Я так и знал, что Вы – Золушка. Вот и сейчас гремит посуда. Моете? – Мою... Позвольте спросить, сударь, – Дусе почему-то было сейчас очень хорошо, хотелось шутить, – А откуда у Вас мой номер? – Вы называли его продавцу, а я случайно запомнил. – Случайно? – Да. У меня с детства удивительная память на цифры. – Вы – математик? Собеседник засмеялся. – Я мечтал им быть. Но меня из математиков выгнали. Сказали, что математики – прагматики, а я – романтик. Поэтому я стал летчиком. Витаю меж небом и землёй, считаю облака, звёзды, ну и метры над землёй. – Правда? – Абсолютная. Меня Егор зовут, а Вас Золушка? – Золушка... Но есть ещё имя. Я – Дуся, Дуняша, Евдокия... Какое Вам нравится? – Все... Удивительное имя у Вас, и Вы – удивительная, – сказал уже серьезно, – Может бросите посуду, и встретимся где-нибудь? Дуся оглянулась на темную комнату тети Зои... – А почему бы и нет... – Только наденьте сапоги, пожалуйста. Их труднее потерять... Дуся вышла на улицу, снег валил хлопьями. Она подняла лицо к небу. – Ну, пожалуй, достаточно уже, мамочка ...