Василий Крашенин (Кузьмич)

В конце восьмидесятых воздух был пропитан предвкушением. Казалось, ещё чуть-чуть, и мы заживём иначе: свободно, сыто и честно. С экранов и газетных полос говорили не суконные голоса партийных функционеров, а живые люди, обещавшие покончить с лицемерием и очередями. Мы зачитывались журнальными публикациями и верили, что достаточно громко сказать правду о прошлом, чтобы светлое завтра наступило само собой. Никто из стоявших в очередях за сахаром и мылом не мог и помыслить, что уже через пару лет на месте огромной страны останется лишь горечь обманутого доверия и горстка личных амбиций тех, кто громче всех кричал о народном благе. Эйфория разоблачений и искусство выворачивать душу наизнанку Перестройка обрушилась на человека внезапным грохотом публичных откровений. Ещё вчера всё, что касалось истории, подавалось в героическом ключе, а сегодня те же люди с партбилетами в карманах рассказывали нам, что мы живём в декорациях лжи. Поначалу это брало за живое, ведь за долгие годы застоя все ус