Галина Берлезова (Пояркова)

Рабочий день подходил к концу, когда на экране моего рабочего телефона высветился короткий приказ босса: «Кира, зайди». Ни здравствуй, ни пожалуйста. Впрочем, Максим Викторович Шереметьев никогда не отличался галантностью. Я поправила манжеты белой блузки, одёрнула юбку и постучала в массивную дверь из морёного дуба. Секретарша, сидевшая в приёмной, сочувственно улыбнулась мне. Видимо, босс сегодня был особенно в духе. Кабинет встретил прохладой кондиционера и запахом дорогого табака, хотя Шереметьев не курил. Говорил, запах помогает думать. Он стоял у окна, глядя на вечернюю Москву, залитую огнями, и даже не обернулся на звук моих шагов. Безупречный костюм тёмно-серого цвета сидел на нём как влитой. Я знала, сколько стоят его рубашки, потому что сама заказывала их в прачечную отеля. Знала его расписание, его аллергию на цитрусовые, его манеру пить кофе без сахара, но с щепоткой корицы. Я была его ассистентом уже три года и могла бы написать о нём книгу. Он повернулся. Серые глаза

Руслан выглянул в мутное стекло веранды. Мужик, выбравшийся из черного тонированного внедорожника, напоминал зверя. Широченные протеиновые плечи, бычья шея, бритый под ноль череп. Странно. Вроде сезон охоты еще не открывали, да и просто так отдохнуть к нему никто не собирался — такие серьезные фрукты всегда звонят заранее, договариваются через районную администрацию. Руслан взял ружье, проверил патроны. Велел собаке лежать тихо за печкой и вышел на крыльцо, щурясь от яркого утреннего солнца. Кто такие? Чего надо? Мужик неторопливо повернулся всем корпусом. Взгляд тяжелый, свинцовый. Ты лесник здешний, что ли? Егерь я. Ну я, спрашиваю, чего приехали? Короче так, лесной брат, вот тебе телефончик. Если заметишь в тайге что-нибудь необычное или встретишь кого незнакомого — сразу звони по этому номеру. Он протянул плотную картонку. Руслан мельком глянул: ничего не говорящая фамилия, буквы мелкие. Да кто их сейчас разберет, этих хозяев жизни. Растут как поганки после дождя и исчезают так же