Татьяна Абухович

По несчастью или к счастью, Истина проста: никогда не возвращайся в прежние места. Даже если пепелище выглядит вполне – Не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне. Эти строки вспоминаются особенно ясно в тот момент, когда в мессенджере всплывает сообщение: «Ребята, 20 лет выпуска! Собираемся в ресторане, будет весело!» Сердце почему-то ёкает. Не от радости – скорее от странного напряжения. Вроде взрослые люди, у каждого своя жизнь, свои заботы, ипотека, дети, давление, отчёты. А внутри вдруг поднимается школьная тревога: а как там посмотрят? а что скажут? а узнают ли? И ведь никто не признаётся, но большинство идёт туда не за теплом. Идут за сверкой. За сравнением. За попыткой что-то доказать – им или себе. Иллюзия «тёплого прошлого» В кино такие встречи показывают красиво. Вспоминаются сцены из Одноклассников – шумно, весело, смех до слёз, все обнимаются, как будто время ничего не разрушило. Но реальная жизнь редко похожа на монтаж из фильмов. Школьная дружба – это не только первая любо

Имя Вольфа Мессинга уже много десятилетий вызывает споры, любопытство и множество вопросов. Одни считали его выдающимся психологом, человеком с невероятной наблюдательностью и способностью понимать людей буквально с полуслова, другие были уверены, что его дар выходил далеко за рамки привычного понимания человеческих возможностей. О нем рассказывали удивительные истории, которые передавались из уст в уста, обрастали новыми подробностями и постепенно превращались в легенды. Но чем больше читаешь воспоминаний о Мессинге, тем сильнее понимаешь, что за всеми этими рассказами стоял не сказочный персонаж и не герой мистического романа, а живой человек со своими переживаниями, страхами, потерями и размышлениями о том, что ожидает каждого из нас за последней чертой. Вольф Мессинг прожил жизнь, которая сама по себе могла бы стать сюжетом для десятков книг. Он встречался с известными людьми своего времени, выступал перед огромными залами, удивлял публику своими способностями и одновременно остава

В 1983 году в редакцию журнала «Наука и жизнь» пришло письмо. Автор - 88-летний академик, дважды лауреат Сталинской премии, создатель двигателей для первых советских ракет и реактивных самолётов. В письме не было просьб о пенсии или жалоб на здоровье. Было предложение: «Я хочу рассказать, как мне удаётся работать по восемь часов в день, бегать по лестнице и не знать, что такое таблетки». Звали его Александр Александрович Микулин. К тому моменту он уже тридцать лет как ушёл на пенсию - но продолжал руководить лабораторией, писать книги и ежедневно делать странную, на первый взгляд, гимнастику: стоял на месте и подпрыгивал мелкими толчками, сотрясая всё тело. Коллеги поначалу подсмеивались. Потом перестали - когда заметили, что Микулин в 80 лет выглядит моложе многих 50-летних. Он не был врачом. Не изучал геронтологию. Просто однажды в 60 лет почувствовал, как тело начало «скрипеть»: одышка при подъёме на третий этаж, тяжесть в ногах, постоянная усталость. И вместо того чтобы смириться —

Смерть почти никогда не приходит в тот момент, когда человек внутренне готов её принять, потому что даже после тяжёлых диагнозов, долгих месяцев болезни и слов врачей о том, что надежды почти не осталось, внутри всё равно продолжает жить странное человеческое чувство: «А вдруг ещё получится? А вдруг станет легче? А вдруг это не конец?» И именно поэтому уход близкого человека почти всегда кажется внезапным, несправедливым и слишком ранним, даже если разум давно понимал, к чему всё идёт. Люди могут годами готовиться к потере родителей, супругов или друзей, но в тот момент, когда это действительно происходит, никакая подготовка уже не помогает. Мир словно раскалывается на две части. До – когда человек был рядом, звонил, смеялся, спрашивал, как дела, сидел за столом или просто молчал рядом. И после – когда остаётся только тишина, фотографии, вещи и бесконечное чувство, будто что-то внутри навсегда исчезло. Именно в такие моменты особенно тяжело звучат слова профессора Алексея Ильича Осипов