Алевтина Шерстнёва ( Лебедева)

— Я к себе маму взять не могу, — сказал старший сын. — У меня ремонт. В комнате стало тихо. Не потому, что кому-то было неловко. Нет. Неловкость закончилась ещё полчаса назад, когда трое взрослых детей сидели за столом и делили не наследство, не дачу, не старый сервант, а живого человека. Свою мать. Галина Петровна сидела в соседней комнате и делала вид, что смотрит телевизор. Звук был включён громко, но она всё равно слышала каждое слово. У старых квартир тонкие стены. А у старых матерей — слишком острый слух на голоса собственных детей. — У тебя ремонт уже третий год, — сказала дочь Ирина. — А у тебя что, дворец? — огрызнулся Виктор. — Двушка, муж, двое подростков. Мама там где спать будет? На балконе? — Не передёргивай. — Я не передёргиваю. Я реально оцениваю ситуацию. Младший, Павел, всё это время молчал. Он сидел у окна, вертел в руках ключи от машины и смотрел на стол, будто искал там правильный ответ. — Паш, — сказала Ирина. — Ну ты-то один живёшь. У тебя трёшка. Павел сразу под