Ирина Ходырева (Новикова)

Фотографию я носила в сумке двадцать один день. Каждый вечер доставала, разглядывала под кухонной лампой – и убирала обратно в белый конверт с загнутым уголком. В утро свадьбы сына я достала конверт в последний раз. Провела большим пальцем по сгибу. Сегодня. Квартира молчала. Она такая уже полгода – с тех пор как Костя собрал две сумки и уехал к Лике. До этого шесть лет тишины после Павла, но тогда хотя бы сын шумел по вечерам: бренчал на гитаре, ронял что-нибудь на кухне, ругался с друзьями по громкой связи. Двадцать семь лет – и съехал. А мне пятьдесят четыре, и в квартире только холодильник гудит ночью. Комната Кости стояла пустой. Он забрал компьютер, гитару и спортивную сумку. Оставил учебник по сопромату на подоконнике и три кружки с отколотыми ручками в шкафу. Я кружки не выбросила. Я застёгивала платье перед зеркалом в прихожей. Тёмно-вишнёвое, с воротником. Костя когда-то сказал, что мне идёт этот цвет. Пуговицы маленькие, тугие – пальцы с белыми полосками на подушечках от кар