Анатолий Купцов

Тридцать лет за рулём грузовиков научили меня одному простому правилу: не верь словам, верь километрам. Когда мне предложили пересесть с привычного КамАЗа на шведский Volvo FMX, я отнёсся к этому скептически. Европейская техника в наших условиях? Сомнительная затея. Но жизнь распорядилась иначе, и я провёл за баранкой этого самосвала почти два года. Пора рассказать правду о том, каково это - работать на машине, которая стоит как две квартиры в провинциальном городе. Помню тот день, когда впервые сел в кабину FMX. Сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Всё не так, как привык. Рычаги не там, кнопки в других местах, даже ключ зажигания искал минуты две. Коллеги посмеивались, мол, европейцы усложняют простые вещи. Но это было лишь первое впечатление. Кабина встретила меня тишиной. Непривычной, почти музейной тишиной. Закрыл дверь - и мир снаружи словно исчез. Никакого грохота, дребезжания, скрипов. Сел в кресло - оно обхватило спину так, будто я дома в любимом кресле устроился, а не г

Он вернулся в мае. День был ясный, прозрачный — из тех северных дней, когда небо высокое и холодное, а зелень только-только проклюнулась, робкая, светло-салатовая. Дорога — старая, разбитая лесовозами — петляла вдоль реки. И река эта была ему знакома. Каждый поворот, каждый перекат, каждый камень-валун у берега. Он помнил их. Помнил, хотя не был здесь тридцать пять лет. Машина — чёрный

В горах провинции Кунар, среди камней и выжженной солнцем земли, стоит памятник. Небольшой, скромный — бетонная плита с красной звездой. Вокруг — ни одного советского солдата. Советский Союз давно распался. Войска ушли в восемьдесят девятом. А памятник стоит. Его не разрушили моджахеды. Не снесли талибы. Не тронули за сорок лет ни война, ни время, ни ненависть к «шурави» — так афганцы называли советских. Местные жители сами ухаживают за этим памятником. Подметают, поправляют камни, следят, чтобы никто не повредил. Передают эту обязанность из поколения в поколение. Кому он поставлен? И почему афганцы — те самые люди, против чьей земли воевала советская армия, — берегут его как святыню? Сергей Мальцин родился в 1965 году. Обычный советский парень — из тех, кого потом назовут «потерянным поколением афганцев». Школа. Армия. В восемнадцать лет получил повестку. В 1984-м оказался в Афганистане. Ему было девятнадцать. Провинция Кунар — одно из самых опасных мест в стране. Горное ущелье, узкие

В истории каждой страны есть автомобиль-учитель. Для СССР такой «партой» стал ЗАЗ-966. Если «горбатый» 965-й был попыткой дать людям хоть какие-то колёса, то «ушастый» метил выше – полноценный седан, советский ответ западным NSU Prinz и Hillman Imp. Сегодня, когда 966-му исполняется 60 лет, смотреть на него сквозь призму сухих цифр бесполезно. Это машина, где личный восторг переплетён с инженерным абсурдом, а благодарность – с матом сквозь зубы. ЗАЗ-966 был проектом амбициозных конструкторов КБ «Коммунар». Они хотели уйти от образа «приёмного ребёнка», доставшегося от НАМИ и МЗМА. Главный конструктор Сорочкин дал дизайнерам свободу, и они её использовали: машина визуально не уступала «Москвичу-408». Характерный поясной молдинг, опоясывающий кузов, выпуклые крылья – всё это делало «ушастого» по-настоящему взрослым. Но за стиль пришлось платить: цена взлетела с 2 200 до 3 000 рублей. Для страны, где Запорожец был синонимом доступности, это стало ударом. «Горбатый» стоил «тысячу бутылок в