Вера Маклюк

Апрель 1941-го. Лена Лебедева спрыгнула с подножки полуторки, даже не взглянув на водителя. Пыль, поднятая колесами, осела на ее выгоревшем платье, на сбитых сандалиях. Она стояла на окраине родного городка, глядя на покосившиеся заборы и притихшие дома. Казалось, весь мир пропитан влажной, густой надеждой, запахом влажной земли и распускающихся почек тополей. В свои пятнадцать она была угловатой, колючей, с вечно сбитыми коленками и косичкой, похожей на растрепанную кисточку. Девять классов позади, впереди — целая жизнь, в которую она отчаянно не хотела взрослеть. Вчера опять гоняла с мальчишками тряпичный мяч на пустыре, пока мать не закричала с крыльца: «Ленка, ирод, иди пришивай пуговицы к форме, взрослая девица, а все туда же!». Взрослая. Какое противное слово. Дома ее ждали. Отец, Иван Степанович, сидел на лавке и чинил сапог. Сосредоточенно хмурил кустистые брови, зажав дратву в сильных, прокуренных пальцах. Мать, Анна Петровна, хлопотала у керосинки, разогревая щи. От запаха ва