Иван Ногтенко

Пчеловода Антона Степановича в округе считали чудаком. Жил он на отшибе, в лесу, километрах в пяти от ближайшего жилья. Дом старый, но крепкий, срубленный ещё его дедом. Вокруг — ульи. Много ульев. Разноцветные, приземистые, выстроенные ровными рядами, как солдаты на плацу. Антон Степанович сам их мастерил, сам красил — в синий, зелёный, жёлтый, оранжевый. Говорил, что пчёлы цвета любят и что каждый цвет они по-своему понимают. Зимой он жил один. Летом — с пчёлами. И это, говорил он, большая разница: когда живёшь с пчёлами, ты никогда не бываешь один. Люди к нему приезжали редко. Кто за мёдом, кто просто так — поговорить. Странное дело: Антон Степанович вроде бы всю жизнь в лесу просидел, никуда не выезжал, книг не читал — а говорил так, что заслушаешься. И не просто говорил — он такое про людей понимал, что иной городской психолог позавидовал бы. А секрет был простой. Пчёлы. — Ты на пчёл посмотри, — говорил он, прикуривая самокрутку от уголька из печи. — Они за миллионы лет такую циви