Лариса Константинова

Антипка увидел это первым. Он стоял на холме, жевал травинку, считал облака. А потом точки на лугу сдвинулись не так. Деревня Калинки лежала там, где степь начинала уступать лесу. С юга — покосные луга до горизонта. С севера — тёмная полоса ельника, за ней тайга. Между ними двадцать дворов, колодец с журавлём, правление с покосившимся крыльцом и ферма, от которой тянуло навозом и сеном. Тихон Сотников вышел из дома в пять утра. Высокий, сухой, с руками, которые казались вырезанными из дуба. Сорок два года, двенадцать в армии, десять председателем. Он шёл к ферме широким шагом — доски крыльца не скрипнули. То ли привыкли, то ли боялись. Василиса проснулась от хлопнувшей двери. Привычный звук. Каждое утро одно и то же. Она повернулась на бок — живот не давал лечь на спину. Восьмой месяц. Фельшерица Степанида Кузьминишна сказала, щупая живот своими широкими ладонями: мальчик, по форме видно. Малыш толкнулся. Привет, — подумала Василиса. Уже не спишь? Она приехала в Калинки три года назад