Шимановский и другие отряды Дальнего Востока.

Есть один вопрос, который я задаю себе каждый раз, когда смотрю на карту промышленных объектов России. Как страна, которая в 1920-х годах не имела ни нормального авиапрома, ни развитой сети железных дорог на востоке, ни даже стабильного электроснабжения, уже к 1953 году превратилась в одну из двух сверхдержав планеты? Это не риторика. Это реальная загадка. И ответ на неё неудобный. Потому что за этим стоит имя, которое сложно произносить нейтрально. Я не сталинист. Говорю сразу. Но историк во мне не может закрыть глаза на то, что происходило на карте страны между 1928 и 1953 годом. Начнём с простого факта. В 1932 году в Нижнем Новгороде открылся авиазавод. В 1934-м — сразу два: в Казани и в Иркутске. В 1936-м — в Комсомольске-на-Амуре, на краю земли, куда не было нормальных дорог. В 1937-м — в Новосибирске. В 1939-м — ещё три. Это не список достижений из советского учебника. Это инфраструктура, которая работает до сих пор. Казанский авиационный завод сегодня производит самолёты Ту-160.

Я смотрела на них из окна и думала: может, всё не так страшно? Может, эти бабушки в платках — они не враги? Может, они просто другие? И их дети — тоже другие. Но они здесь. И они никуда не уедут. А потом я вышла во двор. И увидела, что моя лавочка занята. Та, на которой я сижу уже пятнадцать лет. С тех пор как Алёше было полгода, и я выносила его в коляске, и мы сидели здесь с Ниной и Светкой, пили чай из термоса и обсуждали мужиков. Теперь на этой лавочке сидели три замотанные бабушки. Одна кормила ребёнка грудью, не прикрываясь. Вторая щёлкала семечки, сплёвывая шелуху прямо на асфальт. Третья что-то громко рассказывала на своём языке, размахивая руками. Я подошла. – Здравствуйте. Это наша лавочка. Мы тут всегда сидим. Они замолчали. Посмотрели на меня. Потом переглянулись. И продолжили разговор. Как будто меня нет. Как будто я пустое место. – Вы меня слышите? – я повысила голос. – Это наша лавочка! Одна из них повернулась и сказала с сильным акцентом: – Лавочка общая. Мы тоже здесь