МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ

Мы живем в мире движущийся материи, где не существует материи без движения, а движения без материи. Источником движения материи всегда служат заложенные в ней самой противоречия. Движение материи бывает внутренним и относительно другой материи, причем оба эти вида движения последовательно перетекают друг в друга. Об этом говорит нам закон сохранения энергии (что сумма двух видов энергии всегда неизменна), а сама энергия есть лишь мера движения. На этом важном законе природы основано большое число невероятно важных научных открытий. Материя постоянно движется и изменяется, эти метаморфозы всегда связаны с этапами развития самой материи – зарождение, зрелость, отмирание. Человеческое общество – один из видов материи, поэтому ему свойственно все перечисленное. Без понимания этих процессов, без умнея применять всеобщие законы движения и развития материи – невозможно понять процессы развития человеческого общества.

Новое, зарождающееся, всегда одерживает верх над старым, увядающим. Но это не всегда происходит сразу и единовременно. Новое вступает в борьбу со старым. А старое до последнего момента сопротивляется. Иногда случается так, что старое в какой-то промежуток времени перевешивает. Это не отменяет окончательной гибели старого. Для нас же важно понять, в какой момент, и чем был обусловлен временный возврат строгого. Поняв, что задало вектор дальнейшего исторического движения, какие силы за ним стояли – мы отчетливо поймем динамику переживаемого момента, пути преломления ситуации в нужном нам направлении.

Но если мы встали на сторону материализма, если определили решающую роль в развитии общества за законами существования материи, то нелепицей будет преклонение перед тем или иным человеком. Мы не можем взять и сказать – что тот или иной исторический деятель разрушил (или создал) социализм. Причины поступков всякого исторического деятеля мы должны искать в окружающей среде того времени, в эпохе ее формировавшею и определившую. Поэтому на вопросы: «кто разрушил СССР?» и «почему в СССР победила контрреволюция?» – нужно отвечать с точки зрения классов, а не личностей, которые эти классы лишь представляли.

Большевики взяли власть на пике классовой борьбы, когда перед российским рабочим классом стоял выбор: или уничтожить диктатуру капитала – или погибнуть под ее тяжестью. У российского пролетариата того периода была острая необходимость выработки революционного классового сознания, это был вопрос выживания. Носительницей пролетарского классового сознания стала партия рабочего класса (большевиков). Но могла ли эта партия в кротчайший срок охватить своим влиянием весь СССР? Конечно, не могла, хотя к этому активно стремились. Однако пока этого не произошло, в советском обществе существовали противоположные классовые силы, пусть и не имевшие своих политических партий.

Вот что писал по этому вопросу Владимир Ленин:
«Уничтожить классы значит не только прогнать помещиков и капиталистов-это мы сравнительно легко сделали-это значит также уничтожить мелких товаропроизводителей, а их нельзя прогнать, их нельзя подавить, с ними надо ужиться, их можно (и должно) переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной организаторской работой. Они окружают пролетариат со всех сторон мелкобуржуазной стихией, пропитывают его ею, развращают его ею, вызывают постоянно внутри пролетариата рецидивы мелкобуржуазной бесхарактерности, раздробленности, индивидуализма, переходов от увлечения к унынию. Нужна строжайшая централизация и дисциплина внутри политической партии пролетариата, чтобы этому противостоять, чтобы организаторскую роль пролетариата (а это его главная роль) проводить правильно, успешно, победоносно. Диктатура пролетариата есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества. Сила привычки миллионов и десятков миллионов — самая страшная сила. Без партии, железной и закаленной в борьбе, без партии, пользующейся доверием всего честного в данном классе, без партии, умеющей следить за настроением массы и влиять на него, вести успешно такую борьбу невозможно. Победить крупную централизованную буржуазию в тысячу раз легче, чем «победить» миллионы и миллионы мелких хозяйчиков, а они своей повседневной, будничной, невидной, неуловимой, разлагающей деятельностью осуществляют те самые результаты, которые нужны буржуазии, которые реставрируют буржуазию. Кто хоть сколько-нибудь ослабляет железную дисциплину партии пролетариата (особенно во время его диктатуры), тот фактически помогает буржуазии против пролетариата».

Леваки любят противопоставлять партию рабочему классу. Они, бессовестно прикрываясь ленинской работой «Что делать?», говорят, мол, рабочие сами не могут сформировать свое классовое сознание, на это способна только интеллигенция. Следовательно, по заявлениям леваков, партия большевиков просто «хорошо учила» марксизм, а не была объективным следствием тяжелейшего положения российских рабочих. В их путанных мыслях появляются три класса: пролетариат, буржуазия и интеллигенция. На самом деле все, разумеется, не так. Интеллигенция — это не класс (так как у нее нет отдельной производственной и социальной функции, а значит нет и особых «третьих» интересов), и не свободный от общества разум. Интеллигенция — это люди интеллектуального труда, которые либо владеют средствами производства (тогда это по преимуществу буржуазия со своим классовым интересом защиты права частной собственности), либо лишены их (тогда это наемные работники, пролетарии по сути, которых эксплуатирует буржуазия).

В докапиталистическую эпоху и на начальной стадии капитализма, разделение труда (умственный – физический) в основном соответствовало классовому разделению (буржуа и пролетарии). Но в эпоху империализма характер труда и классовая принадлежность уже не соответствуют друг другу. Сегодня капиталист — это не изобретатель и не управляющий лавкой, а часто просто социальный паразит, получающий доход по праву частной собственности. Капиталист, или их группа, нанимает управленца и изобретателя, делясь с ними высосанным из рабочих прибавочным продуктом. Да и многие рабочие, в силу технологического прогресса, уже не куют железо молотом, а управляют машинами, становясь их живым придатком, но работая умственно (за пультом или компьютером). И в канун Октября, и сегодня – сознание интеллигенции всегда определяется теми классовыми сознаниями, которые существуют в данном обществе. А это значит, что в буржуазном обществе (в котором мы живем) всегда будут существовать две интеллигенции: реакционная (буржуазная) и революционная (пролетарская), а между ними широкий колеблющийся слой обывателей (который выражает свой эгоистический интерес, поддерживая до поры сохранение капиталистических порядков, но не сражаясь за них). Конкретный интеллигент не сам выбирает себе классовое сознание, оно формируются у него в течение всей жизни, определяясь окружением. Однако буржуазный уклад не вечен, революционный пролетариат будет опрокидывать его снова и снова до тех пор, пока капитализм не падет окончательно, то есть пока не наступит коммунизм во всем мире.

Но пока коммунизм еще не наступил, в обществе по-прежнему будут существовать различные классовые сознания. Что и происходило в СССР. Обыватели, угнетенные царями и капиталистами, воспаряли при социализме. Но так как это колеблющийся элемент – обыватели не стремились в коммунизм, более того он их пугал. Проблемы переходного периода от капитализма к коммунизму обыватели стремились решать по-старому, по-буржуазному. Так обыватель, представляющий себя мелким собственником, по дурости и ограниченности не понимал важности общественных интересов. Обыватель в социализме думал, что его личные интересы идут в разрез с интересами общества. Конечно, это не так. Например, совершенствование и развитие производств – означает сокращение рабочего времени при сохранении или даже росте материальной и духовной обеспеченности. Почему так? Потому что труд человека замещается работой машины; более совершенная машина требует меньшего времени обслуживания при многократно превосходящих труд человека результатах; следовательно, тот же или больший объем продукции выпускается уже не при восьмичасовом, а при пяти или даже четырехчасовом рабочем дне. Соответственно увеличивается свободное время, дефицит которого мы все (наемные работники) так остро сегодня ощущаем!

Но что значит большее количество свободного времени? Это значит больше времени на чисто социальные, человеческие, потребности. Человек имеющий свободное время – развивается, занимается любимым делом – творчеством. Поэтому рост числа свободного времени даст резкий рост творчества. Наука и культура поднимутся на невероятные высоты! А это есть рост обеспечения человека продуктами умственного труда. Только обыватель, в силу узости исторического восприятия, этого понять не в состоянии. Обыватель при социализме хочет личной сиюминутной выгоды: персонального роста зарплаты и материальных благ. Вот из этого бытового эгоизма, из непонимания того, что «для всех» - это значит и «для меня», выросла контрреволюция.