Психолог Анастасия Пономаренко

Папа-нарцисс постоянно тянет настраивает ребенка против матери.

Рассказываю свой клиентский случай
Клиентка обратилась с просьбой дать сыну-подростку (14 лет) четкую технику защиты от манипуляций папы-нарцисса, с которым мама в разводе. Папа-нарцисс постоянно давит на психику ребенка утверждая: если бы мама не ушла, они были бы прекрасной семьей, что именно мать виновата в их разрыве. Не оценила, не смогла, не была мудрой
В такой ситуации, главное, понять: бесполезно (!) что-то объяснять нарциссу. Нужно обучить ребенка спокойно выходить из ситуации с наименьшими потерями.
Ниже – 3 простые техники, которые помогут ребенку-подростку правильно реагировать на манипуляции отца.
. Техника «Я не судья»
Когда отец говорит: «Если бы мама не ушла, мы были бы прекрасной семьёй», подросток может отвечать:
«Пап, я не могу быть судьёй между вами. Это ваши взрослые отношения».
То есть, ребёнок выходит из роли арбитра. Он НЕ доказывает, кто прав, а возвращает ответственность взрослым.
Взрослые отношения - ответственность взрослых. И точка.
. Техника «Повтор одной фразы»
Если отец продолжает давить, подросток повторяет одну и ту же спокойную фразу, не объясняясь.
«Я не хочу обсуждать маму».
«Я не буду выбирать сторону».
«Это разговор для взрослых».
Манипуляция часто работает через втягивание в длинный спор. Повтор короткой фразы не даёт отцу зацепиться.
. Техника «Мне можно любить обоих»
Когда отец пытается вызвать вину или злость на мать, подросток может сказать:
«Я люблю и тебя, и маму. Я не хочу, чтобы меня ставили между вами».
Это защищает право ребёнка иметь отношения с обоими родителями без внутреннего раскола.
И напоминаю: у меня есть программа "Нарцисс детокс", которая поможет выйти из отношений с нарциссом максимально безболезненно. Условно, поцарапавшись - куда же без этого - но не ободравшись в кровь.

Токсичные отношения, которые НЕ сразу заметны

Нарциссы и абьюзеры любят играть роль сочувствующих. Кивать головой, охать. Но при этом - испытывать наслаждение, если у вас всё наперекосяк. Потому что только у него, нарцисса, должно быть все хорошо - ведь он априори главный в этом мире.
НО
Попробуйте обвинить их в токсичности – сразу буря негодования.
Но нужно знать врага в лицо, чтобы не допустить токсичного общения и нарушения наших границ.
Итак, с кем лучше не общаться?
С людьми, проявляющими жалость вместо эмпатии. Например, вместо сопереживания, говорящие «как же мне жаль тебя, бедная ты бедная»
Те, кто с удовольствием смакует тяжелые для вас переживания. Например, зная, чтобы не можете иметь детей, с удовольствием рассказывает о радостях материнства. Или передающие про вас злобные сплетни.
Те, кто в ответ на ваши сложности, говорят вам: а я тебе говорила! Или: почему ты это допустила?
Люди, отказывающие вам в праве иметь свои границы и желания: Мало ли что ты хочешь – перехочется
Люди, подвергающие вас газлайтингу: ты все выдумываешь, это не больно. Это не страшно, не сочиняй. Вечно тебе кажется, что…
Те, кто в ответ на ваши переживания говорят: Ой, это фигня, вот у меня… И далее рассказывают про свои проблемы.
Которые якобы говорят вам «правду». Как слышите их любимую фразу: а кто, кроме меня, тебе правду скажет? - сразу спросите себя, а с чего он взял, что правда – это только то, что он говорит. Или она. Откуда он (она) это взял? Кто ему об этом сказал? Как фамилия?
Если у вас есть, что добавить - пишите в комментариях

Откуда берутся любовницы и абьюзеры?

"Да это у него генетика такая, весь в деда (бабу, свата, брата...) - часто слышу я.
Как говорил мой любимый Гоцман, "имею что сказать":
Ребенок – это пластилин, который лепят родители. Да, генетика имеет значение. Но ген – молчит. Чтобы он себя проявил, нужно создать условия.
Вот дети-маугли. Они генетически запрограммированы говорить. У них есть речевой аппарат, и определенные зоны мозга, ответственные за понимание человеческой речи. Но их истории печальны – если в определенный период жизни с ними не разговаривал взрослый – потом они воспроизводить человеческую речь практически не в состоянии. Так, отдельные слова и звуки. И то, если социальная служба бедных детей-маугли найдет, и логопеда хорошего им организует. Если папа приходил только по великим праздникам, но постоянно обещал дочери ласковым голосом: малыш, сейчас занят, но честно, в следующее воскресенье сходим в парк,потерпи чуть-чуть, то дочь будет считать:
любовь нужно ждать долго, и воспринимать, как поощрение. Они так привыкли. Таков был их семейный сценарий – вечное ожидание любимого мужчины маленькой девочкой. Девочка вырастает, но семейный сценарий остается.
В её семейном сценарии ждать – норма. Верить обещанием, что надо «чуть-чуть потерпеть» – норма. Постоянно быть на вторых ролях – у папы есть дела поважнее – норма.
И бедная девушка так и состарится, уверенная в своей всепрощающей «святости». Но это лишь семейный сценарий.
Иногда бывает и «антисценарий» – со мной так обращались, поэтому, я – никогда! Но это все равно привязка к семейному сценарию, только наоборот. Отец пил – я буду фанатом ЗОЖ. Мать вела разгульный образ жизни – я уйду в монастырь.
Семейный сценарий не отпускает. И его нужно осознать и проработать. Желательно со специалистом. Он не исчезнет мгновенно. Но его осознание даст больше степеней свободы в выборе поведения и реакций.
Семейный сценарий – не приговор. Если, конечно, постоянно не объяснять себе, что у вас «карма такая. Что ж делать».
Сделала недорогой курс "Исцели свое детство" - как раз про то, как выходить из этих жутких сценариев - вечно виноватой, вечно ждущей, вечно обязанной, вечно неблагодарной и тд...
Приходите исцеляться. 

Никто не может обидеть меня без моего согласия?!

Прочла сейчас комментарий в одном из пабликов.
Очередная дама в белом пальто, помахивая веером, объясняла нам, гагарам читателям:
Мол, зачем переживать ситуацию, обижаться? Постарайтесь забыть, быть выше, умнее (??) тех, кто пытается сделать вам больно.
Мол, обижаясь, вы наносите себе же вред.
Решите, что обида – это не про вас. Ага, вот прям решил - и обида исчезла, нет ее.
Но, как утверждает дама, главное решиться - и будет вам каждое утро конфета шоколадная в качестве приза за собственную прозорливость.
Опять это оправдание абьюза: мол, сами решаем, обижаться или нет.
Так вот нет
Нет и нет, не только мы решаем. Потому что «решаем» - это про сознательный уровень, а «обижает» - про эмоции. И эмоции мы можем контролировать только внешне. Мы можем, условно, не «дать сдачи» родственнице, которая бесцеремонно критикует нашу фигуру, наши отношения, нашу профессию. Мы можем промолчать, и внешне это может выглядеть, как «не обижаться». Но внутренне мы имеем право обидеться.
Что это значит? А поставить заслон в общении. И не надо ее игнорировать, слушая «оправдателей» безобразного отношения к нам.  Мы обиделись – значит, человек перешел черту. Значит, с нами так нельзя. И мы имеем право поступать в соответствии с нашей эмоцией.
То есть, можем забыть, быть выше, умнее… Но НЕ потому, что не обижаемся.
А потому, что выстроили железобетонную красную линию, которая сигнализирует: с нами так нельзя.
А вас призывали «не обижаться» на явный абьюз? И чем дело кончилось? Поделитесь.

Как работает наш семейный сценарий.

Расскажу на примере гениальной певицы Эдит Пиаф.
Детство у нее было, скажем так, не самое прекрасное. Рукоприкладство, абьюз и пьянство – в порядке вещей.
Подробности не буду – кто хочет, посмотрит сам в открытом доступе.
Я смотрю с точки зрения психолога. А с этой точки зрения у Эдит Пиаф сформировалась установка: тот, кто любит – может ударить, обесценить, обозвать любыми словами. С этой бессознательной установкой Эдит и выбирала себе возлюбленных. Они все спокойно могли, условно, «вытирать об нее ноги» - кто-то более изящно, кто-то грубее. Но суть не менялась.
И вот однажды Эдит встретила французского аристократа – Рэймона Ассо. Он был художником, писателем, поэтом – многогранной творческой личностью. И, конечно, он относился к ней совсем по-другому. Учил хорошим манерам, поддерживал, сопереживал – и уж точно не кричал и не поднимал на нее руку.
По воспоминаниям сводной сестры Пиаф, Симоны Берто, Эдит в какой-то момент начало казаться, что Ассо ее не любит. Она начала его провоцировать. Разбила его радиоприемник (по тем временам, читай - Майбах), приходила за полночь в непотребном виде, ругалась и обзывалась на него последними словами. Рэймон терпеливо сносил ее выходки.
Пиаф усилила стимул, а Ассо пошел к психоаналитику. С вопросом, что можно сделать. Кстати, заметьте, не Пиаф пошла – в ее понимании, она все делала правильно, таков наш бессознательный сценарий.
Психоаналитик посоветовал Рэймону написать пьесу, где они с Пиаф будут играть главные роли, и по ходу пьесы дать Эдит пощечину. Так и Эдит получит свое, и самоощущение Ассо не пострадает. Это же не он её ударил, это же герой пьесы.
Рэймон Ассо так и сделал – написал пьесу, которая како-то время шла в одном парижском театре. Герой пьесы от души бьет по физиономии героиню.
Эдит счастлива!
Наконец-то!
Свершилось!
Рэймон ее действительно любит!
Правда, она потом все равно рассталась с Рэймоном Ассо, но это другая история

Детская психологическая травма: почему, если “ было давно” - не значит, “это прошло”

Вроде, всё хорошо у взрослого человека: уехал из родительского дома, получил профессию, строит карьеру, отношения, семью — но внутри всё равно живёт в режиме опасности.
А как живет человек, который думает, что в любую секунду ему могут причинить боль? Представляете, что творится с его эмоциями, как он общается с коллегами, как реагирует на невинные замечания?
Что это происходит с человеком?
КПТСР — комплексное посттравматическое стрессовое расстройство — часто связано не с одним страшным событием, а с длительным опытом, особенно в детстве: эмоциональным холодом, унижением, непредсказуемостью, постоянной критикой, ощущением “меня нельзя любить просто так”.И этот вывод может остаться на годы.
Во взрослом возрасте это может проявляться так:
— трудно доверять людям;
— страшно быть брошенной;
— стыдно за свои желания;
— сложно говорить “нет”;
— внутри много вины даже там, где вы ни в чём не виноваты;
— отношения становятся то спасением, то источником боли.
КПТСР — это не “слабый характер” и не “просто надо забыть прошлое”.
Это следствие того, как психика долго пыталась выжить в условиях, где не было достаточно безопасности.
Хорошая новость: травма формирует реакции, вы не обязаны детской травмой определять всю жизнь.
С этим можно работать — бережно, постепенно, с грамотной психотерапевтической поддержкой.
Главный вопрос НЕ “почему я такая?”
Главный вопрос должен звучать так:
“Что со мной происходило — и как я могу вернуть себе безопасность сейчас?” 
КПТСР отличается от ПТСР и, характеризуется, прежде всего, нарушениями саморегуляции — трудностями эмоциональной регуляции, негативным образом себя и проблемами в отношениях.
Это не про "дурной характер", а про боль, спрятанную глубоко внутри. Боль, с которой надо работать, а не стесняться ее.
Как вы думаете, почему людям так сложно признать влияние детского опыта на взрослую жизнь?

После 40 опасно опираться на то, что уже не держит

Все выходные запоем читала книгу З. Баумана «Текучая современность».
Основная мысль книги: сейчас в мире практически нет внешних опор.
«Текучесть», как ее называет Бауман, и раньше была – неопределенности всегда хватало.
Но раньше неопределенность заканчивалась созданием новых, более совершенных структур. Сегодня же сама текучесть стала нормой — структуры больше не стремятся к устойчивости, ничто ничем не заканчивается, "течет" вечно
Постоянно меняющийся мир сильно невротизирует. Людям очень тяжело переносить неопределенность, тем более тем, кому 40+.
Мы выросли в мире, где казалось: если есть профессия, семья, стаж, квартира, “нормальная работа” и понятные правила — значит, жизнь как-то удержится.
Но сейчас все иначе. Старые формы больше не держат человека так, как раньше. Карьеры меняются. Семьи меняются. Нормы меняются. Профессии устаревают. Привычные гарантии исчезают. То, что раньше казалось стабильным, теперь может рассыпаться за один сезон.
И после 40 это особенно чувствуется.
И уже нельзя жить в надежде: “как-нибудь само сложится”. Уже видно, что само не складывается. Нужно пересобирать здоровье, деньги, отношения, тело, профессию, образ будущего и отношение к себе.
И вот здесь появляется главный вопрос: на что я буду опираться, от чего отталкиваться, чтобы измениться? А отталкиваться нужно, еще Архимед заметил, что для переворота (читай – изменений) нужна точка опоры.
На государство? На работодателя? На партнера? На взрослых детей? На старые правила - например, “терпи и не высовывайся”? На привычку быть такой, какой хотели видеть родители?
Плохая новость: многое из этого больше не гарантирует безопасности.
Хорошая новость: после 40 можно начать строить другую опору — внутреннюю.
Не инфантильную “я сама все могу, и никто мне не нужен”. А зрелую: я понимаю себя, свои желания, свои границы, свои силы, свои слабые места и свои реальные возможности.
Есть, правда, одна проблема.
Если внутри до сих пор живет старый сценарий из детства, опереться на себя очень трудно.
Потому что вместо внутренней опоры включается внутренний критик.
“Куда тебе?”
“Терпи”.
“Не разочаровывай”.
И человек вроде бы хочет новой жизни, но продолжает действовать по старой инструкции.Иногда настоящий anti-age — это не крем, не процедура и не новая диета.
Иногда настоящий anti-age — это перестать жить как человек, которому до сих пор нельзя хотеть, выбирать, говорить, зарабатывать, менять маршрут и быть неудобной.
Потому что молодость после 40 — это НЕ попытка выглядеть на 25.
Это энергия человека, который наконец перестал жить чужим сценарием.
В текучем мире внешние опоры будут меняться. Поэтому особенно важно вырастить внутреннюю: ясность, устойчивость, право на себя, способность действовать не из страха, а из взрослого выбора.
И, возможно, главный вопрос 40+ звучит так:
Какие старые правила я больше не хочу брать с собой в свою вторую жизнь?

Почему туалетная бумага не размножается в шкафу сама?

Заметили, как семейное «мы» звучит на семейных праздниках? «Мы растим детей», «мы ведем хозяйство». Но выясняется, что не абстрактное “мы” почему-то стоит у плиты, проверяет уроки, считает деньги до зарплаты и вспоминает, что завтра надо купить новую тетрадь для школы.
Угадайте, кто обо всем это думает?

Почему взрослые дочери боятся матерей сильнее, чем начальников.

Что вам может сделать начальник? Лишить премии, повысить голос, нагрузить отчетом в пятницу вечером под предлогом срочности? Но почему-то от его звонка у взрослой женщины не всегда холодеют руки.
А вот когда на экране появляется “Мама” — всё, организм вспоминает 1987 год, двойку по математике и фразу: “Я в тебе разочаровалась”.