Татьяна Ярошевич (Десяткова)

Он проиграл дом в субботу. В воскресенье об этом знала вся деревня. В понедельник он ушёл. Дом был старый. Ещё дедов. Пять венцов снизу подгнили, крыша текла в большой комнате, печь дымила в сырую погоду. Но это был дом. Свой. Родовой. Гнездо. Степану было двадцать пять. Он был парень горячий, дурной, с кулаками, которые опережали голову. Работать умел — и лес валил, и плоты гонял, и на буровой стоял. Но пил. И когда пил — с ним лучше было не связываться. Глаза становились мутными, кулаки — тяжёлыми, а совести наутро — никакой. В ту субботу он поехал в соседнее село. К старому приятелю, Лёхе Косому. Косой держал нелегальный карточный стол — в бане, на задах, подальше от глаз участкового. Играли на деньги. Иногда — на вещи. Степан приехал не играть. Просто так — посидеть, выпить. Но выпил. И сел играть. И понеслось. К утру он был должен столько, что не хватило бы годовой зарплаты. И тогда Косой — спокойно, ласково, с улыбочкой — сказал: — Степа, ты мне дом проиграй. И долг спишем. — Ты