Владимир Морозов

Муж бросил меня, когда мне стукнуло пятьдесят три

Он не хлопнул дверью, не оставил записки на холодильнике. Просто однажды не вернулся с работы.
Позвонил Станислав только утром:
– Агат, я это. Пожить отдельно хочу. Ну, в общем…
И вот так. Без «прости», без «мне нужно подумать», без даже «ты ни при чем». Просто «пожить хочу отдельно», да и все тут.
***
Мы со Станиславом были молчаливой парой. Двадцать восемь лет совместной жизни, и последние десять из них мы говорили друг с другом так, как разговаривают с кассиршей в магазине. Вежливо, коротко, по делу.
Я работала учительницей начальных классов в школе напротив нашего дома, через дорогу перейти – и ты на месте. Двадцать шесть лет в одних стенах, прописи, палочки, таблица умножения, елочки из цветной бумаги в декабре. Дети выросли и разъехались. Лешка уехал в Тверь на завод, Полинка с мужем подались в Петербург.
Станислав снял комнату на другом конце города у какой-то бабульки. Я узнала от Нюры из третьего подъезда, она работала на почте и знала про наш город все, включая то, чего знать не следовало.
Нюра рассказала мне это, стоя в очереди на кассу, и лицо у нее было такое, будто она сообщала о стихийном бедствии.
– Агата, ты держись. Мужик, он как кот, нагуляется и вернется.
Не вернулся.
***
Два месяца я прожила как под водой. Ходила на работу, проверяла тетрадки, варила себе пельмени из пачки и ложилась спать как можно раньше.
Яна пришла в субботу. Без звонка. Мы с ней были разные как день и ночь. Если я по жизни ходила тихо и старалась не мешать, то Яна занимала собой все пространство, от порога до окна. Округлая, мягкая, но при этом быстрая, как мячик, который скатился с горки. Она прикусывала губу, когда думала, а думала она всегда вслух.
Работала Яна кладовщицей, а по выходным вела танцевальные занятия в городском ДК. Для таких, как она сама говорила, «дам за полтинник, которым надо двигаться, а не сидеть».
– Ты чего в темноте сидишь? – Яна прищурилась на меня. – Агата. Хватит реветь. Одевайся.
Но я даже не ревела, я просто сидела в полутемной кухне, и на душе у меня было пусто.
– Пой-дем! – потянула меня подруга.
– Куда?