Анна Крученок (Хаткевич)

Мать ушла, когда Кате было три. Не умерла — ушла. Собрала чемодан, поцеловала дочь в макушку и села в автобус до райцентра. Потом — поезд, потом — другая жизнь, в которой не было места ни мужу-трактористу, ни деревенской избе с печным отоплением, ни маленькой дочке с белыми бантами. Катя этого не помнила. Вернее, помнила что-то смутное — запах духов, холодную щёку, шум мотора. Но что из этого было правдой, а что придумалось потом — она и сама не знала. Отец никогда не говорил о матери плохо. Вообще не говорил. Если Катя спрашивала — он замолкал, отводил глаза и начинал поправлять что-нибудь в избе: то гвоздь забьёт, то половицу подгонит. И Катя быстро поняла: есть темы, которых лучше не касаться. Звали его Пётр. Пётр Иванович. В деревне — просто Иваныч. Работал механизатором в колхозе, потом — когда колхоз развалился — пошёл в лесники. Высокий, широкоплечий, с крупными руками, которые пахли соляркой и деревом. Говорил мало, улыбался редко. Но Катя знала: за этой суровостью — такая любо

Нина Петровна прожила на свете шестьдесят восемь лет, и последние три года из них она считала копейки. Пенсия приходила исправно, второго числа каждого месяца, но так же исправно, третьего числа, почти вся она уходила на квартплату, на воду, на свет, на газ. Оставалось на хлеб, на кефир, иногда — на лекарства от давления, которые она всё равно покупала не каждый месяц, а через раз, экономя. Жила Нина Петровна одна. Муж, Виктор Алексеевич, умер восемь лет назад. Сын Андрей уехал в другой город, звонил редко, помогал ещё реже — у самого семья, дети, ипотека. Нина Петровна на него не обижалась, только вздыхала иногда по вечерам, глядя в окно на пустой двор. Однажды, пересчитав в очередной раз мелочь на кухонном столе и поняв, что до пенсии остаётся ещё десять дней, а денег — на три, она надела свой лучший платок, взяла старую сумку и пошла в магазин «Пятёрочка», что стоял прямо под её домом. Там висело объявление: «Требуется уборщица». — Возьмёте? — спросила она у молодой девушки на к

Он женился на ней в двадцать лет — по залёту. Так тогда говорили. Она забеременела, он, как честный парень, сделал предложение. Свадьбу сыграли скромную, в деревенском клубе, с самогонкой и гармошкой. Гости кричали «горько», а Игорь ухмылялся в усы, которых тогда ещё не было, и думал: «Ну, бывает. Зато ребёнок будет». Ребёнок родился — девочка, назвали Олей. А Игорь так и не понял, когда именно жена стала для него пустым местом. Наверное, это происходило постепенно, год за годом, как зарастает тиной пруд — незаметно, но неотвратимо. Анна была тихая. Вот главное слово — тихая. Говорила негромко, смеялась редко, одевалась скромно. Никогда не красилась, не делала причёсок, не носила яркого. Ходила в сереньких платьях, сереньких платках, сереньких кофтах. У неё и глаза были серые, и волосы — русые, какие-то бесцветные. Серая мышка — так назвал её однажды Игорь при друзьях. И прозвище прилипло. — Ну что, Игорёк, как там твоя мышь поживает? — спрашивал Колян, закадычный друг, подливая пива.

Он любил её с восьмого класса. С того самого дня, когда Катя Снегирёва вошла в кабинет математики в новом синем платье, с белым воротничком, и села за парту прямо перед ним. У неё были светлые волосы, заплетённые в косу, и серые глаза — спокойные, внимательные, какие-то нездешние. И пахло от неё не духами, а почему-то свежим хлебом и летним лугом. Лёшка Орлов — худой, угловатый, в штопаном отцовском пиджаке — смотрел на эту косу и не мог отвести взгляд. Она была из хорошей семьи. Отец — инженер лесхоза, мать — учительница. Жили в добротном доме с палисадником, держали корову и кур, но не бедствовали. А Лёшка жил с матерью в покосившейся избе на краю деревни. Отец ушёл, когда ему было пять, — просто собрал вещи и уехал на вахту, да так и не вернулся. Мать работала санитаркой в больнице, получала копейки, вечно экономила. Лёшка с детства носил одежду, из которой вырос ещё в прошлом году, и стеснялся этого до дрожи. Но Катя... Катя на это не смотрела. Или смотрела, но иначе. Они гуляли по

Катерина вышла замуж по любви. Сергей тогда был другим — весёлый, работящий, с золотыми руками. Он мог из старого трактора конфетку сделать, мог дом подлатать, мог на руках носить. Когда он впервые увидел Катю в сельском клубе, то весь вечер простоял у стены, не решаясь подойти. Она сама подошла — и пропала. Высокий, плечистый, глаза голубые-голубые. Через три месяца поженились. Через год