Раиса Свалова

Свекровь всегда называла меня пустышкой, ласково так, с улыбочкой, будто кличку собаке давала. Нелли Аркадьевна вообще была мастерица на оскорбления. При этом внешность у нее была милая, и не скажешь, что она такой человек. Ладная женщина, подтянутая, с густой косой через плечо, которую она перебрасывала с одной стороны на другую перед тем, как сказать очередную гадость, словно готовилась к выступлению. Дома у нее не было ни пылинки, а на кухне царил идеальный порядок, даже солонка стояла ровно по центру подставки. Я рядом с ней, конечно, смотрелась неважно: длинная, растрепанная, в пиджаке поверх футболки, с распущенными волосами. Свекровь называла меня «расхлябанной». А еще у меня был громкий смех, от которого Нелли Аркадьевна морщилась, как будто этот смех причинял ей физическую боль. Борис, муж мой, стоял где-то посередине между нами. Приземистый, крепкий, с привычкой улыбаться краешком губ и никогда не заканчивать фразу до конца. – Мам, ну ты бы… – говорил он, когда Нелли Аркадьев