Майрамкуль Бейшекеева

Август 1942 года. К пристани возле Светлого мыса на Иссык-Куле подошла баржа. По трапу начали спускаться дети — исхудавшие, с раздутыми от голода животами, тонкими шеями и перепуганными, недетскими глазами. Самым младшим — около полутора лет, самым старшим — лет двенадцать. Многие даже не держались на ногах. Их спускали на руках. На берегу стояла она. Совсем юная, ей только-только сравнялось семнадцать. Председатель сельсовета из горного аула Курменты. Звали её Токтогон Алтыбасарова. Сто шестьдесят ребятишек, чудом вырванных из блокадного Ленинграда, глядели на неё. И она стала им мамой. Токтогон появилась на свет в глухом горном селении, где кругом говорили только по-киргизски. Но она, слушая дома радио, самостоятельно освоила русскую речь. Позже выучила ещё и арабский. Со всей округи к ней ехали с документами и письмами — как к толмачу. Сельчане меж собой называли её «ходячей энциклопедией». В 41-м практически всех мужчин из Курментов забрали на передовую. На должность председателя

В августе 1942 года к берегу высокогорного озера Иссык-Куль причалила баржа. На пристани стояла худенькая девушка в простом платье – секретарь сельсовета из ближайшего киргизского села. Звали её Токтогон Алтыбасарова, и по документам ей шёл восемнадцатый год. С баржи начали сводить детей. Смотреть на них было страшно. Опухшие от голода лица, непропорционально большие головы на тоненьких шеях, остановившиеся глаза. Многие не могли идти сами – их несли на руках или укладывали на брички. Это были ленинградцы, которых вывезли через Ладогу из осаждённого города. Всего их было 160 человек возрастом от полутора до двенадцати лет. Токтогон смотрела на них и, по словам её сына Марата, не могла вымолвить ни слова. Курменты – отдалённое горное село на берегу Иссык-Куля, где почти всё население было киргизским и почти никто не говорил по-русски. Токтогон выросла здесь, в обычной семье, и тем не менее с раннего детства умела читать – сама научилась, без учителей. А потом случилось и вовсе необъясни