Ольга Романова

Железнодорожный вокзал гудел, как растревоженный улей. Главный холл старого здания из стекла и бетона был полон до отказа, воздух казался густым от смеси запахов пыли, дешевого кофе из автоматов и чужого пота. Самый разгар сезона отпусков — середина июля. Люди ехали к морю, на дачи, в деревни к бабушкам. Кассы не были видны из-за нависших над окошками людских спин. До конца смены Аллы оставалось каких-то пятнадцать минут. Ноги отекли так, что разношенные туфли казались колодками, а спина ныла тупой, тягучей болью. Она уже посматривала на маленький электронный будильник, сиротливо стоящий рядом с монитором среди стопок бланков строгой отчетности. Цифры сменились на «18:45». Еще четверть часа этого ада, и можно будет рухнуть в кресло автобуса. Вот, девушка, вот распечатка, я билеты ещё три недели назад покупал, — мужчина в мятом льняном костюме пытался протянуть лист А4 как можно ближе к стеклу кассы. Алла механически улыбнулась отработанной за смену дежурной улыбкой. Здравствуйте. Раз т

Когда отец сказал, что я должна выйти замуж за Артёма Ланского, я сначала решила, что ослышалась. Мы сидели в гостиной нашего дома: отец — в кожаном кресле у окна, мачеха Лариса — рядом с чашкой зелёного чая, сводная сестра Кира — на диване, листала телефон и делала вид, что разговор её не касается. Но она слушала. Я видела по тому, как уголок её губ чуть дёрнулся. — Замуж? — переспросила я. — За кого? Отец не поднял глаз от документов. — За Артёма Ланского. Я знала эту фамилию. Ланские были богаче нас в несколько раз. Их семья владела сетью медицинских центров, строительной компанией и несколькими заводами. Ещё два года назад Артём считался завидным женихом: красивый, образованный, единственный сын в семье, будущий наследник огромного состояния. Потом случилась авария. Газеты писали, что он выжил чудом. Писали и другое: что после травмы он больше не ходит, почти ни с кем не общается, а его семья срочно ищет способ сохранить деловые связи и репутацию. — Он в инвалидном кресле, — тихо с